Их помнит Нью-Йорк

АЛЕКСАНДР ГАМИЛЬТОН

 На рассвете 11 июля 1804 года четверо мужчин переправились через Гудзон и очутились в соседнем с Нью-Йорком штате Нью-Джерси. Это были вице-президент Соединенных Штатов Аарон Бэрр, экс-министр финансов Александр Гамильтон и два их секунданта, которым предстояло присутствовать на дуэли между столь высокопоставленными особами.

 Обстоятельства дуэли до сих пор остаются неясными и являются предметом обсуждения историками, но непреложным остается факт гибели одного из самых выдающихся сынов Америки Александра Гамильтона.

       Александр Гамильтон родился в Вест-Индии на острове Невис 11 января 1755 или 1757 года – в документах он указывал год рождения в зависимости от того, должен ли он быть старше или моложе.

        Его родители не были обвенчаны, и для врагов он был bastard (ублюдок). Отец вскоре оставил семью, а когда Александру исполнилось 13 лет, умерла мать. Мальчика усыновил местный торговец и устроил его клерком в фирму, торговавшую с Новой Англией – североамериканской британской колонией. Когда владелец фирмы уплывал “в командировку”,  он оставлял фирму на юного клерка, и тот постигал азы торговли.

        Однако юноша все больше чувствовал, как мало он знает. В детстве его не приняли в церковно-приходскую школу из-за невенчанных родителей, он учился у частных преподавателей и пополнял знания, проглатывая книги одну за другой. Однажды он даже сочинил очерк об обрушившимся на город урагане, очерк был опубликован в местной газете и понравился городской знати, которая собрала деньги и отправила автора учиться в североамериканскую колонию.

Осенью 1772 года Гамильтон прибыл в городок Элизабет-таун, штат Нью-Джерси, и год проучился в местной школе. Затем он безуспешно пытался поступить в Колледж Нью-Джерси (сейчас Принстонский университет) и был, наконец, принят в Кингс-колледж в Нью-Йорке (ныне Колумбийский университет). Там он продолжал писать, и в его статьях отчетливо проявился революционный дух, поддержка борцов за независимость страны от британской короны.

        В 1775 году, после первых стычек американской армии с англичанами, студенты Кингс-колледжа вместе с Гамильтоном организовали вооруженный отряд. «Отважные» (“Hearts of Oak”) – так назывался отряд – захватили в Бэттери-парке несколько британских орудий, и городские патриотические власти, пополнив отряд бойцами, сформировали артиллерийский батальон, который возглавил Гамильтон в чине капитана.

         Батальон провел удачные рейды в Нью-Йорке и его окрестностях, и на капитана Гамильтона обратили внимание военачальники американской армии. Однако молодой артиллерист отказывался от всех предложений штабной работы: он считал, что славу можно заслужить только на полях сражений.

      Но от одного предложения он не смог отказаться: в 1777 году Джордж Вашингтон предложил ему стать его помощником. Четыре года Гамильтон, уже подполковник, служил, по нынешним понятиям, главой администрации президента. Он писал письма в Конгресс, губернаторам штатов, готовил приказы главнокомандующего генералам Континентальной Армии – так называлась армия юного государства, причем иногда эти приказы вместо Вашингтона подписывал сам Гамильтон. Столь важные обязанности, порученные Гамильтону, свидетельствуют о глубокой уверенности Вашингтона в его способностях. Взаимное уважение и доверие сохранилось и тогда, когда их контакты перестали быть такими частыми.

      В 1780 году Гамильтон женился. Его женой стала Элизабет Скайлер, дочь генерала, по признанию Гамильтона,

«лучшая из жен и лучшая из женщин». За их недолгую совместную жизнь у них родилось восемь детей.

      Работая у Вашингтона, Гамильтон не переставал думать о военной карьере. Война близилась к завершению, и исчезала возможность прославиться на поле брани. Помогла случайная размолвка с Вашингтоном, произошедшая 16 февраля 1781 года. 

Главнокомандующий назначил помощнику встречу, на которую тот немного опоздал, встретив по дороге своего приятеля маркиза Лафайета. «Подполковник Гамильтон, вы заставили меня ждать вас десять минут, – сказал  раздосадованный Вашингтон. – Вы относитесь ко мне без должного уважения». «Я так не считаю, но раз вы так говорите, нам следует расстаться», – ответил  обиженный Гамильтон и вскоре подал прошение об отставке. Вашингтон безуспещно пытался сгладить обиду, но в конце концов сдался и назначил Гамильтона командиром пехотного батальона.

     Под командованием Гамильтона американские военные формирования совместно с помогавшими американцам французскими войсками успешно участвовали в сражении 19 октября 1781 года у города Йорктаун, штат Вирджиния. Сражение закончилось пленением британских войск и фактическим окончанием войны. После войны Гамильтон служил в армии еще некоторое время и оставил службу в 1783 году в чине полковника.

       В 1782 году, еще до окончания военной службы, Гамильтон был избран в Конгресс как представитель штата Нью-Йорк. Его главной заботой была финансовая бедность центральной власти. Согласно действовавшему тогда конституционному документу «Статьи Конфедерации», Конгресс не мог собирать налоги  штатов или требовать от них денежной помощи. В результате армия оказалась без средств существования, солдаты месяцами не получали жалования и стали бунтовать.

      Удрученный слабостью центральной власти, Гамильтон подготовил предложения об изменении «Статей Конфедерации». В его предложениях содержались многие положения будущей Конституции США, в частности, разделение законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти, а также наличие сильной федеральной власти, обладающей возможностью сбора налогов и содержания армии.

      Возвратившись в Нью-Йорк, Гамильтон стал усиленно штудировать юриспруденцию и в 1783 году был принят в общество нью-йоркских адвокатов. Интересно, что, являясь убежденным республиканцем и активным участником американской революции, он, тем не менее, защищал права лоялистов, бывших на стороне англичан: все должны быть равны перед законом. Эти выигранные им процессы принесли ему мало денег, но упрочили мнение о его высокой квалификации.

      С активной помощью Гамильтона был основан старейший в стране Банк Нью-Йорка, восстановлен бывший Кингс-колледж, ставший Колумбийским университетом. Он был одним из основателей Нью-йоркского общества  освобождения рабов, которое боролось за запрещение работорговли и полное равноправие чернокожих афроамериканцев.

      В 1787 году в Филадельфии был созван Конституционный конвент, целью которого была разработка основного закона страны, и Гамильтон стал активным участником работы конвента. Он остался верен своей идее – необходимости сильной федеральной власти. В предложенном им плане, наряду с сокращением прав штатов, были даже такие экстравагантные положения, как избираемые пожизненно президент и депутаты верхней палаты двухпалатного парламента. Предложение Гамильтона было отвергнуто, его заподозрили в скрытом монархизме.

      В 1789 году Джордж Вашингтон стал первым всенародно избранным президентом страны и вспомнил о своем бывшем помощнике. Александр Гамильтон был назначен министром финансов и прослужил в этой должности пять лет. Именно на этой работе Гамильтон сделал самый значительный вклад в становление молодого государства, вклад, который позволил ему занять почетное место в когорте отцов-основателей Соединенных Штатов.

       Одним из первых его мероприятий на министерском посту был билль о государственном долге, согласно которому все долги штатов передавались государству. Принятие этого закона повышало финансовый рейтинг государства у иностранных инвесторов, а главное – привязывало богатых кредиторов не к штатам, а к государству, делая их заинтересованными в стабильности федеральной власти. Предложение Гамильтона вызвало ожесточенную дискуссию, многие видные деятели, в частности, будущие президенты – государственный  секретарь Томас Джефферсон и председатель палаты представителей Джеймс Мэдисон, были против. Гамильтону удалось уговорить их, заключив с ними сделку: оба они были представителями Вирджинии, и Гамильтон предложил расположить столицу нового государства на берегу протекавшего по их штату Потомака. Понимая важность для штата обладание столицей, оба деятеля согласились поддержать законопроект, который «со скрипом» прошел  в Конгрессе. На десять лет, на время строительства новой столицы, ее функции должна была исполнять Филадельфия.

      Неоспоримой заслугой Гамильтона стало создание Национального банка – ключевого учреждения финансовой политики государства. По предложению Гамильтона, новый банк не был полностью государственным: правительство владело правами лишь на двадцать процентов банковского капитала, остальное принадлежало частным вкладчикам. Тем самым был поставлен заслон государственному эмиссионному волюнтаризму: денег печаталось лишь столько, сколько требовалось для торгового оборота.

      Гамильтона иногда называют «отцом доллара». Вместо многочисленных видов имевшей хождение валюты он ввел в повсеместное обращение доллар, причем именно благодаря Гамильтону мы радуемся десятичной денежной системе.

      Министр финансов Гамильтон по сути исполнял обязанности премьер-министра: президент Вашингтон часто обращался к нему за советом и привлекал к решению вопросов, никак не входивших в компетенцию государственного казначея. Сторонники политики Гамильтона объединились в Федералистскую партию, приверженцы же Джефферсона и Мэдисона, ратовавшие за предоставление бóльших прав штатам, образовали Республиканскую партию. Республиканцы считали Британию основной угрозой республиканизму и предлагали объявить ей торговую войну. Федералисты же во главе с Гамильтоном видели в Британии главного торгового партнера. Курс Гамильтона одержал победу: в 1795 году между Британией и Соединенными Штатами был подписан долгосрочный торговый договор.

      Между тем, над удачливым политиком постепенно сгущались тучи, и в какой-то степени он был виноват в этом сам. 34-летний Гамильтон вступил в любовную связь с 23-летней Марией Рейнольдс, и ее муж, угрожая тем, что сообщит об измене жене Гамильтона, заставил его заплатить за молчание. Как обычно бывает в таких случаях, вымогатель не успокоился и стал распространять слухи, что Гамильтон поделился с ним секретными сведениями. Оппоненты, среди которых был растущий политик-республиканец Аарон Бэрр, приступили к Гамильтону с распросами, и тот, категорически отвергая выдачу секретов, признался в греховной связи. Первый в истории страны политический секс-скандал замяли, Гамильтон продолжал работать, но пятно на его репутации осталось. 

      В 1795 году Гамильтон ушел в отставку с поста министра финансов и занялся адвокатской деятельностью, не прекращая участвовать в политической жизни страны. Вашингтон постоянно советовался с ним до окончания своего президентства, но вторым президентом стал Джон Адамс, который ненавидел Гамильтона за его влияние на Вашингтона и обвинял его в амбициозности и скандальности частной жизни. 

       Во время президентской избирательной кампании 1800 года Гамильтон предпринял отчаянные попытки не допустить избрания своего давнишнего противника – республиканца Томаса Джефферсона. Но Джефферсон был все-таки избран президентом, а вице-президентом стал Аарон Бэрр, по мнению Гамильтона, «опасно беспринципный человек».

В 1801 году нью-йоркский адвокат Джордж Иккер обвинил Гамильтона в попытке запугать противников. За отца вступился старший сын Гамильтона 19-летний Филипп. Последовала дуэль, и на дуэли Филипп был убит. От этого удара Гамильтон не оправился до конца жизни.

       А до конца жизни Александру Гамильтону оставалось совсем немного – всего лишь три года.

      Вице-президенту Аарону Бэрру дали понять, что ему не светит остаться на своей должности второй срок, поэтому на губернаторских выборах 1804 года он решил баллотироваться в губернаторы штата Нью-Йорк. Этому его намерению решительно воспротивился Гамильтон, публично назвав Бэрра "опасным человеком, которому нельзя доверить бразды правления". Выборы Бэрр проиграл, не без основания считая Гамильтона главным виновником поражения. Последовал обмен обидными письмами, после чего Бэрр вызвал Гамильтона на дуэль.

      Дуэль была назначена на 11 июля 1804 года. Дуэлянты решили стреляться на том же месте нью-джерсийского берега Гудзона, где был убит Филипп Гамильтон. Это совпадение не было случайным: в штате Нью-Джерси участие в дуэлях каралось не так строго, как в Нью-Йорке, и выбранное место было излюбленной площадкой дуэлянтов.              

      Накануне дуэли Гамильтон написал: "Мои религиозные и моральные принципы решительно против практики дуэлей. Вынужденное пролитие крови человеческого существа в частном поединке, запрещенном законом, причинит мне боль. Если Господу будет угодно предоставить мне такую возможность, я выстрелю в сторону первый раз и, думаю, даже второй".

      Обстоятельства дуэли до сих пор остаются неясными, однако общая картина представляется историкам следующей. Гамильтон стрелял первым, не желая попасть в противника, но не поднял пистолет вверх, а направил его выше головы Бэрра. Пуля со свистом пролетела над Бэрром и ударилась в ветку растущего позади дерева. Бэрр не понял намерения Гамильтона и решил, что тот просто промахнулся, поэтому он выстрелил и попал в живот Гамильтона. Гамильтон успел еще сделать второй выстрел, направив пистолет вверх, и упал.

      Смертельно раненного Гамильтона переправили через Гудзон в дом его друга, где он, успев проститься с семьей, умер на следующий день – 12 июля 1804 года. Его похоронили на кладбище церкви Святой Троицы в Манхэттене.

      Аарона Бэрра обвинили в убийстве, но до суда дело не дошло, он продолжал оставаться вице-президентом до конца своего первого срока. Однако на второй срок президент Джефферсон его не включил в номинацию, и на этом его политическая жизнь прекратилась.Нью-Йорк сохранил благодарную память о своем великом сыне. Его по праву можно так назвать: он родился не в Нью-Йорке, но вся его жизнь и деятельность была связана с этим городом, поэтому почти во всех его районах есть улицы и площади, носящие имя Гамильтона. И только ему здесь поставлено такое количество памятников – четыре.

      В Центральном парке в 1880 году был установлен первый памятник Александру Гамильтону на открытом воздухе (первый памятник внутри помещения появился еще в 1835 году, но сгорел в этом же году во время Большого пожара города). Скульптор Карл Конрадс выбрал для скульптуры и пьедестала гранит и изобразил Гамильтона в спокойной позе, как бы беседующим со слушателями.

Иным представил Гамильтона скульптор Уильям Партридж в двух бронзовых статуях  1892 и 1908 годов, установленных в Верхнем Манхэттене – в Гарлеме и на территории  Колумбийского университета. Здесь Гамильтон – страстный оратор, стремящийся убедить своих слушателей. Считается, что обе эти скульптуры, отличающиеся одна от другой лишь деталями, изображают Гамильтона, выступающего в защиту Конституции США на Конституционном конвенте Нью-Йорка в 1788 году.

Скульптура, изваянная Адольфом Вайнманом в 1941 году и установленная в нише фасада Музея города Нью-Йорка, представляет Гамильтона вглядывающимся в будущее страны, строительству и процветанию которой он посвятил свою жизнь.

                                                               

 

 

 

Памятник Гамильтону работы Уильяма Партриджа

в Гарлеме

 

Памятник Гамильтону работы Уильяма Партриджа

в Гарлеме

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 



 

Make a free website with Yola