Их помнит Нью-Йорк

 

ЭЛИС ТУЛЛИ

Text Box:

В ультрасовременном здании нью-йоркской Джульярдской музыкальной школы есть зал, который знают все почитатели камерной музыки. В фойе зала висит портрет женщины, чье имя носит зал – зал Элис Тулли, Alice Tully Hall.

Элис Биджелоу Тулли (Alice Bigelow Tully) родилась 14 сентября 1902 года в городе Корнинге, штат Нью-Йорк, в привилегированной семье. Ее отец, адвокат, дважды избирался в Сенат штата, а мать была дочерью президента богатейшей компании по производству стекла и керамики.

Как и всех девочек из богатых семей, ее обучали игре на фортепиано, но у нее была другая страсть – пение. В 1908 году семья переехала в Нью-Йорк, и она получила возможность слушать живые голоса великих певцов. Спектакль «Кармен» в Метрополитен-опере с Энрико Карузо и Джеральдиной Фаррар так потряс восемнадцатилетнюю Элис, что она твердо решила стать оперной певицей. Преодолев сопротивление родителей, она уехала в Париж учиться пению.

В Париже Элис училась вокалу у известного оперного баритона Жана Перье, а сценическому мастерству ее обучал Жорж Вага, знаменитый французский мим и актер немого кино. Она подружилась с русской пианисткой Анной Корнельской, которая познакомила ее с молодыми российскими музыкантами – пианистом Владимиром Горовицом и скрипачом Натаном Мильштейном. Как-то они уговорили Элис спеть для них, и она спела им романс Габриэля Форе «Пробуждение», вложив в него, как она вспоминала, «столько чувства, что даже не думала, что могу им обладать». Музыканты были в восторге, тут же разучили мелодию и вместе с Элис исполнили произведение.

В 1927 году Элис решила, что готова к сольному дебютному концерту. Однако за участие оркестра, сопровождавшего ее выступление, нужно было заплатить крупную по тем временам сумму, равную 600 долларам. К ее удивлению, отец, всегда противившийся ее стремлению стать певицей, оплатил дебют. Программу из известных и малоизвестных произведений Глюка, Франка, Шоссона и Форе она выбрала, стремясь доказать, что она, американка, не боится петь для французской публики сочинения их композиторов по-французски. Концерт незнакомой юной дебютантки привлек большое внимание прессы, первый шаг к карьере певицы был успешным. Однако она понимала, что это был лишь первый шаг, и продолжала занятия.

Text Box:  
Элис Тулли в роли Сантуцци в опере Масканьи
 «Сельская честь»
В 1933 году, во время ее пребывания в Нью-Йорке, состоялся оперный дебют Элис Тулли. Она выступила в роли Сантуцци в опере Масканьи «Сельская честь». По ее признанию, эта роль осталась самой любимой.

Text Box:  
Эдвард Греффе
В 1935 году Элис начала заниматься у знаменитого преподавателя вокала Ганса Брука,  бежавшего в Париж из Германии из-за пещерного антисемитизма. На первом занятии она встретила одного из студентов Брука, драматического тенора Эдварда Греффе и влюбилась в него. Эта любовь продолжалась 34 года до смерти Греффе, и все эти годы они были близки, хотя и не были женаты, и у Элис не было детей.

В том же 1935 году в Нью-Йорке она спела Кармен, а в конце 30-х годов много выступала с сольными концертами по обе стороны Атлантики. Газета «Нью-Йорк Таймс» отмечала художественный вкус и разнообразие программ концертов Элис Тулли.

Text Box:  
Марта Грэм
Многолетняя дружба связывала Элис с выдающейся американской танцовщицей и хореографом, одной из основоположников танца модерн Мартой Грэм. Когда в 1937 году труппа Марты испытывала финансовые трудности, Элис, не будучи в то время богатой, помогла ей деньгами, заслужив сердечную благодарность. Эта помощь стала первой ласточкой благотворительности, которая прославила Элис Тулли впоследствии.

Между тем, в Европе она не могла не почувствовать приближение мрачного времени. В 1938 году перед концертом в Вене чиновник, контролировавший программу, спросил у нее, был ли Шоссон «арийцем». Ее заставили отказать семи аккомпаниаторам, пока она нашла нееврея. Она поняла, что пришло время возвращаться в Америку и обосновываться в Нью-Йорке на постоянное жительство.

Text Box:  
Элис Тулли в форме летчика Гражданского воздушного патруля
В Нью-Йорк она впервые летела самолетом, и полет так впечатлил ее, что она, к ужасу матери (отец умер в 1930 году), решила научиться летать. Решение окрепло, когда в Европе разразилась война, и Элис предполагала, что война подберется и к Америке. Уже в 1940 году она совершила свой первый самостоятельный полет, а спустя некоторое время получила лицензию и была зачислена в Гражданский воздушный патруль, задачей которого было обнаружение, идентификация и передача информации о наличии немецких подводных лодок у берегов Нью-Йорка, Нью-Джерси и Коннектикута.

Text Box:  
Элис Тулли - санитарка
После японской атаки на американский флот в Пёрл-Харборе Гражданский воздушный патруль был упразднен, побережье стали патрулировать военно-воздушные силы США. Отлученная от полетов, Элис искала место, где она могла быть полезной для воюющей страны. Она пошла работать санитаркой в госпиталь и оставалась там до конца войны, не гнушаясь  самой грязной работы.

После войны Элис продолжила совершенствовать свое пение, но чувствовала, что голос теряет гибкость. Она обратилась к своему бывшему преподавателю Гансу Бруку, который опять был вынужден бежать, на этот раз из Франции в Америку. После нескольких занятий с ним она его спросила: «Скажите мне, герр Брук, как вы думаете, смогу ли я в будущем успешно выступать на сцене?» «Нет, мисс Тулли, – ответил он, – я не верю, что успех на сцене станет когда-либо частью вашей будущей жизни».

Ответ Брука обескуражил ее, но она продолжала расширять свой репертуар. Элис начала работать над произведениями Шуберта с Фридрихом Вальдманом (Frederic Waldman), австрийским пианистом и дирижером, преподавателем вокала в Джульярдской школе.

1956 год был объявлен годом Моцарта, и его произведения в музее Метрополитен исполнял камерный оркестр, которым дирижировал Вальдман. Он пригласил на концерт свою ученицу, и Элис поразилась, как впечатляет старинная музыка в окружении прекрасных картин. Она предложила своему двоюродному брату Артуру Хоутону, члену правления музея, создать небольшой камерный оркестр, который бы время от времени играл в залах музея. «Я думаю, что музей будет рад иметь такой оркестр, – ответил Хоутон, – но только с твоей финансовой Text Box:  
Фридрих Вальдман
поддержкой».

Элис согласилась, хотя в это время у нее не было больших денег. Она посвятила в свой план Вальдмана, и тот пришел в восторг, но она поставила условие: ее поддержка будет только при высочайшем качестве исполнения, и он полностью согласился с ней. В начале 1957 года под управлением Вальдмана состоялся первый концерт оркестра, который сначала назывался «Музыка забытая и воскрешенная» (“Music Forgotten and Remembered”), а затем стал камерным оркестром со всемирно известным названием «Musica Aeterna» (в приблизительном переводе с латыни «Музыка вечности» или «Вечная музыка»).

В 1958 году в фонд строившегося Линкольн-центра поступило 100 000 долларов от анонимного донора.  Вскоре неизвестный благотворитель передал еще крупную сумму на счет будущего зала камерной музыки. Этим филантропом оказалась Элис Тулли, ставшая после смерти матери наследницей огромного состояния своего деда.

По первоначальному архитектурному плану для камерной музыки отводился маленький зал в здании Нью-Йоркской Филармонии – составной части Линкольн-центра. Однако впоследствии было решено поместить зал камерной музыки в здание Джульярд-школы, также входившей в состав Линкольн-центра. Руководствовались при этом, с одной стороны, пониманием, что камерная музыка является важным компонентом музыкального творчества, и, с другой стороны, тем, что наличие такого зала в стенах музыкальной школы будет способствовать совершенствованию таланта учащихся.

В 1963 году председатель совета Линкольн-центра Джон Рокфеллер 3-й, зная о том, что зал камерной музыки строился практически на деньги Элис Тулли, предложил, чтобы зал носил ее имя. Элис колебалась: она боялась, что кое-кто будет говорить: «Конечно, она увяла как певица и купила славу своим именем на здании». Она  понимала, что, согласившись на предложение, она взвалит на себя огромную ответственность, но получит и большие возможности, и согласилась, когда узнала, что акустику зала будет разрабатывать знаменитый немецкий акустик Генрих Кейлхольц (Heinrich Keilholz).

Элис принимала самое активное участие в оформлении зала: цветовые решения, освещение, монтаж органа, размещение кресел. Рассказывают, что она привела в зал своего друга Эдварда Греффе, высокого крепкого мужчину, посадила его в кресло ряда и велела вытянуть ноги. Ряд спереди отодвинулся, и так было определено расстояние между рядами.

Элис и Эдвард каждый год ездили на минеральные воды в Швейцарию, и 1969 год не стал исключением. К концу лета Эдвард был госпитализирован с аневризмой артерии, и Элис собиралась остаться с ним до его выздоровления. Однако на 11 сентября 1969 года, в день рождения Элис, было назначено открытие Элис Тулли Холла, и Эдвард настаивал, чтобы она обязательно присутствовала там. Она с трудом согласилась, пообещав вернуться сразу же после открытия. Когда она вышла в Нью-Йорке из самолета, ей сообщили, что Эдвард умер. 

Последующие события Элис пережила с приклеенной очаровательной улыбкой, которая скрывала немыслимую опустошенность ее души. Перед началом первого «инаугурационного» концерта вместе со словами благодарности Элис Тулли за ее щедрость было объявлено, что концерт посвящен памяти друга Элис Эдварда Греффе.

Text Box:  
Элис Тулли и Эдвард Греффе со львом императора Эфиопии. 1962 год
С ним были связаны многие моменты, запомнившиеся на всю жизнь Элис. Она всегда была неравнодушна к животным, и главным из них был лев, статуэтки которого стояли во всех комнатах ее квартиры. Как-то в 1962 году Элис сказали, что у императора Эфиопии Хайле Селассие есть лев, которого он бережет, как зеницу ока, и она загорелась посмотреть на него. Через несколько дней они с Эдвардом были в Аддис Абебе, и их принял император. После беседы на политические темы он спросил, чем он может отблагодарить ее за визит. «Я бы хотела погладить вашего льва» – ответила она. «И вы не боитесь?» «Нет, нисколько». «Ну что ж, только не причините ему вреда» – сказал император и отвел их ко льву. Судя по фотографии, и люди, и лев остались довольны встречей.

Только за первый сезон его существования в Элис Тулли Холле прозвучало 16 концертов. Зал был признан лучшим среди залов Линкольн-центра по акустике и оформлению. Как отмечала пресса, он «служит доказательством, что в современных условиях можно создавать элегантные залы, не прибегая к помощи позолоты, лепнины и хрусталя великих залов Text Box:  
Томас Бюхнер.
Портрет Элис Тулли.
1987.
прошлого». В 1975 году в зале был установлен орган, опять же купленный на деньги Элис. С момента открытия и до настоящего времени Элис Тулли Холл служит местом проведения многочисленных музыкальных событий. К 85-летию Элис в фойе зала был повешен ее портрет работы Томаса Бюхнера, выдающегося художника-портретиста, родом, как и Элис, тоже из Корнинга.

На девятом десятке жизни Элис была еще в состоянии регулярно путешествовать в Европу, смотреть новые оперные спектакли, следить за творчеством певцов и дирижеров, участвовать в жюри конкурсов. Многие композиторы посвящали ей произведения, к примеру, итальянский композитор Риккардо Малипьеро написал «Серенаду для Элис Трулли», а американский композитор Уильям Шуман преподнес ей «Раунд для Элис».

В 1970 году Элис Тулли была награждена «Медальоном Генделя» – высшей наградой города Нью-Йорка, вручаемой за вклад в интеллектуальную и культурную жизнь города. В 1985 году президент Рональд Рейган вручил Элис «Национальную медаль США в области искусств» –  высшую американскую награду в этой области. Всю свою жизнь любившая Францию, она получила много наград от французского правительства и была произведена в офицеры ордена Почетного легиона.

В ноябре 1991 года Элис перенесла инсульт и была наполовину парализована. Во время ее болезни к ней в квартиру приходили ее почитатели-музыканты и играли для нее. Она скончалась от пневмонии 10 декабря 1993 года, ей был 91 год.

Альберт Фуллер, ее друг и биограф, в посвященной ей  книге писал: «Когда свет, которым была Элис Тулли, погас, мир потерял заботливого, щедрого, бесстрашного человека, существование которого коснулось бессчетного количества жизней. Наше понимание человеческой природы убеждает нас, что какая-то частица ее жизни еще жива и проявится в новом тысячелетии».

Эрнст Нехамкин

 

 

 

 



 

Make a free website with Yola