Русские американцы

 

НАЗНАЧЕНИЕ БОРИСА БАХМЕТЕВА

Весной 1924 года в Нью-Йорке работала «Выставка русского искусства», которая должна была стать способом финансовой поддержки советских художников, а также представить новое русское искусство американской аудитории. На ней были выставлены работы 84 художников Советской России, в том числе картины Зинаиды Серебряковой. Картина «Спящая девочка на красном одеяле» была продана за 500 долларов, и это существенно помогло бедствовавшей в то время художнице.

Коллекционером, купившим картину, был Борис Александрович Бахметев – инженер, ученый, дипломат, сыгравший заметную роль в российско-американских отношениях.

Он родился в 1880 году, точная дата его рождения отличается в разных источниках, неизвестно также, кем были его родители. Его взял на воспитание и впоследствии усыновил инженер-технолог Александр Павлович Бахметьев. Крупный предприниматель и состоятельный человек, он не жалел средств на образование сына, и Борис занимался дома английским, немецким и французским языками, а также музыкой.

В 1898 году Бахметьев закончил с золотой медалью гимназию и поступил в престижный Петербургский институт инженеров путей сообщения. Как и многие студенты того времени, он увлекся политикой, изучал марксизм, вступил в секцию меньшевиков Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП).

После окончания в 1902 году института Бахметьев был направлен на два года за границу для подготовки к преподавательской деятельности в Петербургском политехническом институте. Он провел год в Швейцарии, где в Цюрихском Политехникуме изучал гидравлику, а затем год продолжил обучение и практику в США, участвовал в строительстве канала Эри и занимался одновременно пропагандой социализма среди русских эмигрантов. Он был известен в социал-демократических кругах Нью-Йорка под псевдонимом «товарищ Юрьев». В 1906 году «товарищ Юрьев» был избран в ЦК РСДРП от меньшевиков.

Но политика постепенно отходила на второй план.  В июле 1905 года Бахметьев женился на Елене Михайловне Сперанской, слушательнице Петербургского женского медицинского института. 1 сентября 1905 года он приступил к работе в качестве старшего лаборанта кафедры гидравлики Политехнического института, вскоре начал преподавать французский язык на двух отделениях института. С 1905 по 1911 год Бахметьев был внештатным преподавателем института, в 1911 году защитил докторскую диссертацию в Институте инженеров путей сообщения и стал штатным преподавателем, а с 1913 года профессором кафедры прикладной механики Политехнического института. Бахметьев преподавал гидравлику, гидроэнергетику, теоретическую и прикладную механику. В 1912 году были изданы его «Лекции по гидравлике», в 1914 году – монография «Переменные потоки жидкости».

Не ограничиваясь наукой и преподаванием, Бахметьев организовал частную контору, которая занималась разработкой технических проектов как по заказам правительства, так и частных компаний. Проекты, над которыми работала бахметьевская контора, были достаточно масштабными. Бахметьев стоял у истоков многих проектов, завершенных уже при советской власти и объявленных ею своим достижением. Знаменитый Днепрогэс был спроектирован в конторе Бахметьева еще до Первой мировой войны. При проектировании Днепрогэса Бахметьев не шел так далеко, как большевики – ему нельзя было переселять деревни, затоплять кладбища и т. п. Сравнивая свой и большевистский проекты с экономической точки зрения, он говорил, что его проект стоил около 17 миллионов рублей, а большевистский в сопоставимых ценах – 150 миллионов. Это результат неэффективного планирования и работы, считал он.

В конторе Бахметьева была спроектирована также Волховская ГЭС и разработан проект ирригации Голодной степи – пустыни в Средней Азии.

С началом войны Бахметьев, который как профессор призыву не подлежал, стал работать в Красном Кресте. Он был помощником директора, а затем и директором хирургического госпиталя, размещавшегося в общежитиях Политехнического института.

В начале 1915 года Бахметьев начал также сотрудничать с Особым совещанием по обороне – правительственным органом, созданным для организации военной экономики. Ему давались различные ответственные поручения. Так, он был направлен на некоторое время в Архангельск, остававшийся единственным не заблокированным русским портом, с тем, чтобы наладить его работу.

Во время войны в России работали Военно-промышленные комитеты – организации российских предпринимателей, созданные с целью мобилизации промышленности для военных нужд. В сентябре 1915 года Бахметьев по предложению председателя Центрального Военно - промышленного комитета А. И. Гучкова и председателя Государственной думы М. В. Родзянко был командирован в США разобраться, почему происходят задержки с поставками заказанных материалов, и выправить ситуацию. Гучкову и Родзянко было известно, что Бахметьев владеет английским языком и бывал в США раньше.

После Февральской революции Бахметьев, вернувшийся к тому времени в Россию урегулировать семейные дела после смерти отца, был назначен товарищем (то есть заместителем) министра торговли и промышленности в первом составе Временного правительства.

Во время встречи с министром иностранных дел П. Н. Милюковым Бахметьев получил от него неожиданное предложение – вновь отправиться в Америку, теперь уже в качестве посла. Прежний посол, однофамилец Бахметьева Георгий (Юрий) Петрович подал в отставку. США только что вступили в войну, что переводило отношения с ними союзников по антигерманской коалиции на новый уровень. За океан недавно отправились английская и французская миссии с целью переговоров о кредитах и поставках различных материалов. «Мы должны послать кого-нибудь туда. Возьметесь ли вы за это дело?» – спросил собеседника Милюков.

Бахметьев поначалу отнекивался, ссылаясь на свою молодость (37 лет, что в то время считалось довольно юным возрастом для посла) и неопытность. Милюков настаивал, подчеркивая, что в данном случае это не только дипломатическая миссия. Это правительственная миссия по организации военного сотрудничества и урегулированию экономических проблем. Россия остро нуждалась в получении новых займов. «У нас нет никого, кто знает Америку так хорошо» – заключил министр.

В конце концов Бахметьев дал согласие на предложение Милюкова. Колебания Бахметьева закончились чем-то вроде компромисса – он возглавляет миссию и после завершения ее работы может вернуться обратно. Ему был обещан при возвращении тот же пост. 25 апреля 1917 года указом Временного правительства Бахметьев был назначен «начальником российской чрезвычайной миссии в США с возложением на него на время пребывания миссии в США управления российским посольством в Вашингтоне и присвоением на это время звания чрезвычайного и полномочного посла».

Миссия, в которую входили специалисты разного профиля, через Японию добралась до США; здесь она проделала путешествие от Сиэтла до Вашингтона, проехав почти через всю страну. 20 июня миссия прибыла в Вашингтон, приступив к выполнению поставленных перед ней задач.

Бахметьев был совершенно неопытным дипломатом, однако в этой конкретной ситуации дипломатический опыт старой школы мог скорее помешать, нежели помочь. Его бесспорным преимуществом было неплохое знание Америки, американских политических нравов и обычаев. Бахметьев представлял разительный контраст со своим предшественником-однофамильцем. Очевидно, чтобы их не путали, новый посол убрал из своей фамилии мягкий знак и с тех пор до конца жизни был Бахметевым.

В июне Бахметев выступил с речами в Палате представителей и Сенате Конгресса США. Обе его речи имели оглушительный успех, возможно, потому, что конгрессмены и сенаторы услышали от Бахметева то, что хотели услышать. Бахметев появился перед конгрессменами и сенаторами для того, чтобы публично подтвердить обязательство Временного правительства продолжать войну. Аплодисментами были встречены заявления Бахметева, что Россия отвергает всякую мысль о сепаратном мире и что слухи об этом, циркулирующие в США, совершенно беспочвенны. Бахметев также говорил о новорожденной русской демократии, о том, что новое правительство пользуется полной поддержкой.

Бахметев хорошо понимал особенности политической культуры Америки. Он предпринял беспрецедентное в истории русской дипломатии пропагандистское турне по стране: с июня по ноябрь 1917 года он выступал не менее 26 раз на различных митингах, собраниях, банкетах. в том числе на огромном митинге в Нью-Йорке, где некоторые старые эмигранты с удивлением узнали «товарища Юрьева».

Воодушевляя американцев своей верой в Россию, Бахметев добивался практических результатов: к кредиту в 100 млн. долларов, выделенномy ещё до его приезда в США, в июле и августе добавились кредиты в 75 и 100 млн. долларов. В апреле Бахметеву удалось заказать 500 паровозов и 10000 вагонов, в июле Бахметев ведёт переговоры об увеличении заказа втрое. Несмотря на препоны, Бахметев договорился о ещё двух кредитах: на 50 млн. долларов и на 125 млн. долларов.

Получив известиe о большевистском перевороте в России, американское правительство немедленно остановило перечисление кредитных средств на счета русского посольства, исполнение заказов и отгрузку изготовленных товаров. Однако не всe ранее полученныe деньги были израсходованы, и в руках посла осталось 56 млн. долларов, которые потом пошли на поддержкy белого движения и эмиграции.

Через несколько дней по прибытии из Мемфиса, где Бахметева застало известие о смене власти в Петрограде, он направил государственному секретарю ноту, в которой резко и бесповоротно отделил российское представительство от большевистской власти и заявил, что считает долгом оставаться на посту, чтобы защищать интересы России.

Исчезновение с политической сцены российского Временного правительства поставило иностранные правительства, при которых были аккредитованы российские дипломаты, в необычную ситуацию. Иметь дело с узурпаторами-большевиками никто не хотел, но можно ли поддерживать официальные отношения с послами несуществующего правительства? Из щекотливой ситуации нашелся простой выход: поддерживать неофициальные отношения.

Таким образом, Бахметев сохранил свой статус; его в Вашингтоне считали настоящим представителем русского народа. Личные качества Бахметева – эрудиция, бесспорный ум, широкие контакты в кругах американской элиты – сохранили ему положение главного эксперта по российским делам. Прислушивались не только к его оценкам, он оказывал реальное влияние на российскую политику США. Предложенные им тезисы стали основой, на которой базировалось отношение к России президента Вильсона и последующих американских правительств вплоть до администрации Франклина Рузвельта.

22 ноября 1917 года нарком иностранных дел советского правительства Л. Д. Троцкий направил российским послам требование подчиниться новому правительству и следовать его указаниям или же немедленно уйти в отставку. Троцкий предупреждал, что отказ выполнить его требование будет рассматриваться как тягчайшее государственное преступление. Все послы, по взаимному соглашению, за исключением российского представителя в Португалии, не ответили на телеграмму Троцкого, тем самым отказавшись признать новую власть. 26 ноября последовал приказ Троцкого об увольнении послов и посланников, не ответивших на телеграмму с предложением работать под руководством Советской власти, без права на пенсию и поступления на какие-либо государственные должности.

Наиболее ответственный момент для российской дипломатии наступил после окончания боевых действий и заключения перемирия. В январе 1919 года в Париже должна была открыться международная конференция, созывемая державами-победительницами для выработки и подписания мирных договоров с государствами, побеждёнными в Первой мировой войне. Надо было представлять интересы России, а положение русских дипломатов было крайне двусмысленным: вынеся на своих плечах тяжесть первых трех лет войны и понеся огромные потери, Россия после прихода к власти большевиков заключила сепаратный мир и вышла из войны.

В результате трудных переговоров в конце 1918 года было образовано нечто вроде общероссийского представительства, получившее название Русского политического совещания (РПС). В его состав вошли российские послы ряда стран, бывшие царские министры и министры Временного правительства, знаменитые в прошлом революционеры и представители белых правительств охваченной Гражданской войной России.

Бахметев прибыл в Париж в декабре 1918 года, сделавшись одной из ключевых фигур РПС: он возглавил ее дипломатическую комиссию. Во время совместной работы произошло начало многолетней дружбы Бахметева и российского посла во Франции Василия Алексеевича Маклакова – выдающегося политического деятеля, члена трех созывов Государственной думы, адвоката, прославившегося в «Деле Бейлиса».

2 января 1919 года в Париже состоялось заседание Высшего военного совета союзников, и на нем было принято решение  не допускать Россию на Парижскую мирную конференцию. Предлагалось лишь пригласить отдельных российских представителей, которые получили право высказывать «свои суждения» перед участниками конференции.

Бахметев вернулся в США в июле 1919 года. До марта 1922 года его положение в США оставалось неизменным. Он по-прежнему пользовался расположением первых лиц Госдепaртамента, располагал значительными остаткaми американских кредитов, которые мог, хоть и c согласия и уведомления американского правительства, использовать практически свободно. Бахметев был крайне щепетилeн в расходовании денег, ни у кого никогда не возникало и тени сомнения в его порядочности, никто никогда не пoдозревaл его в присвоении даже малой толики денег.

В феврале 1922 года формирования атамана Семенова (ответвлениe армии Колчака), были выбиты из дальневосточного Приморья, a в марте Семенов появился в США. За ним шла слава казнокрада и садиста, умывшего руки в крови не только русских противников Колчака, но и американских солдат, дислоцированных во Владивостоке и охранявших примыкающую часть Транссиба. Бахметев, что-то, видимо, упустив, неoсторожно принял атамана. Протесты против приезда Семенова в США раздавались с самого начала, но когда с разоблачениями его бесчинcтв выступил ряд высокопоставленных военных, в том числе командующий американским экспедиционным корпусом генерал Грейвс, разразился грандиозный скандал. Сенатский комитет, возглавляемый влиятельным сенатором Уильямом Борой, заинтересовался, кого предcтавляет мистер Бахметев, на какие средства существует посольство. Быстро выяснилось, что если называть вещи своими именами, то живет оно за счет американских налогоплaтельщиков, так как расходуемые им деньги – часть кредитов, выданных в своё время России. К тому же, известная их доля пошла на поддержку субъектов, подобных убийце Семенову.

Госдепартамент дал понять Бахметеву, что ситуация сложилась неприятная, и Борис Александрович решил прекратить посольскую деятельность. Чтобы это не было похоже на бегство, оставить пост следовало официально, подав прошение об отставке, и посол попросил отставки у правительства, при котором был аккредитован.

В июне 1922 года Бахметев выехал из США, побывал в Англии, Германии и Франции, последний раз виделся с Маклаковым и после четырехмесячного отсутствия вернулся в Америку в качестве частного лица.

По возвращении в 1922 году в США Бахметев поселился в Нью-Йорке, где открыл консультационное агентство по вопросам инженерного дела и международных экономических отношений, преимущественно торговли. Однако дело не пошло, и Бахметев переключился на предпринимательство в промышленной области. Вместе с небольшой группой компаньонов он приобрел по случаю оборудование небольшой спичечной фабрики. Бахметев и его компаньоны основали спичечную фабрику (Lion Match Factory) и развернули производство. Это небольшое поначалу предприятие довольно быстро вошло в число четырех крупнейших спичечных фабрик США.

Успех на предпринимательском поприще принес Бахметеву достаточные средства для того, чтобы вернуться к своим прежним профессиям инженера и преподавателя. В 1931 году Бахметев стал профессором Колумбийского университета, где читал лекции по гидравлике, оговорив себе право вместо зарплаты организовать экспериментальную лабораторию. В лаборатории он занимался научными исследованиями по гидродинамике – исследовал переменные потоки жидкости. Бахметев один из первых применил методы аэродинамики в гидродинамике, что открывало новые перспективы в развитии этой науки о течении жидкостей. В 1932 году была издана его книга «Гидравлика открытых каналов», а в 1936 году вышла его книга «Механика турбулентного движения», переведенная на несколько языков. За эту книгу  Бахметев был награждён Большой медалью общества дипломированных инженеров Франции.

Жена Бахметева Елена Михайловна умерла в 1921 году. Борис Александрович долго был верен ее памяти и второй раз женился лишь в 1938 году на Мэри Хеландер Коул (Mary Helander Cole), женщине, о которой нет никаких сведений. Впрочем, о своей личной жизни Бахметев никогда не распространялся.

В 1934 году Бахметев стал американским гражданином. Он вступил в Республиканскую партию и был даже делегатом съезда республиканцев штата Коннектикут, где у него была крупная ферма.

В 1936 году Бахметев основал Гуманитарный фонд, главной задачей которого была «помощь в деле развития русской культурной жизни в свободном мире путем поддержки культурной и филантропической деятельности среди русских эмигрантов, а также содействия русской науке, включая исследования в области литературы, истории и философии». Финансовую поддержку Фонда получили многие писатели, журналисты, ученые, политические и общественные деятели. Из денег, заработанных на спичечном бизнесе, Бахметев финансировал издание нью-йоркского «Нового журнала», выделял средства русскому детскому дому и русской гимназии в Париже.

В течение долгого времени Бахметев собирал разнообразные документы русской эмиграции, послужившие основой созданного в 1951 году при Колумбийском университете «Архива русской и восточноевропейской истории и культуры», которому позже было присвоено   имя собирателя. «Бахметевский архив» является одним из крупнейших хранилищ материалов русской эмиграции.

Квартира Бахметева в Нью-Йорке напоминала картинную галерею, и среди многочисленных произведений художников всего мира значительную часть составляли картины русских мастеров – Михаила Ларионова, Натальи Гончаровой, Петра Кончаловского, Зинаиды Серебряковой и других новых художников. Большую художественную ценность представляла собранная бывшим послом коллекция русских икон.

Инженер, ученый, дипломат, филантроп – Борис Александрович Бахметев с честью исполнил свое назначение в жизни. Он скончался 21 июля 1951 года от сердечного приступа в Брукфилде (Brookfield), Коннектикут. Похоронен на знаменитом кладбище Кенсико, Валгалла (Valhalla), Нью-Йорк.

 



 

Make a free website with Yola