Их помнит Нью-Йорк

 

БЕРНАРД БАРУХ

Text Box:  Если пожилому русскоязычному американцу встретится название  «Барух-колледж», он, возможно, вспомнит сочетание, часто упоминавшееся в послевоенное время: «План Баруха». Автор этого вошедшего в историю документа Бернард Барух, выдающийся американский политический деятель, был выпускником колледжа, который ныне носит его имя.

Бернард Маннес Барух (Bernard Mannes Baruch) родился 19 августа 1870 года в городе Камден (Camden), Южная Каролина, в еврейской семье Саймона и Беллы Барух. Саймон Барух был врачом и во время Гражданской войны служил в армии южан.

Text Box:  
Бернард Барух.
1892 г.
Когда Бернарду было десять лет, семья переехала в Нью-Йорк, и он с братьями (он был вторым из четырех братьев в семье) пошел учиться в местную школу. Он поступил в Городской колледж Нью-Йорка (City College of New York) в 14 лет: в то время не было государственных средних школ, и в колледж можно было поступить после начальной школы, если сможешь успешно сдать вступительные экзамены.

Годы учебы были временем не только его интеллектуального, но и физического развития: из хрупкого мальчика он превратился в атлета почти двухметрового роста.

Окончив колледж, Бернард зачастил на Уолл-стрит, стараясь узнать как можно больше о бизнесе. Вскоре он стал брокером (посредником по биржевым операциям), а потом и партнером в брокерской фирме A.A. Housman & Co.

В 1889 году Бернард влюбился в Энни Гриффен, высокую черноволосую девушку, дочь богатого бизнесмена, и она ответила на Text Box:  
Энни Гриффен Барух
его любовь взаимностью. Но он был беден и целых восемь лет не решался на женитьбу, хотя их встречи и прогулки в любимом ими Центральном парке были регулярными. Лишь когда он стал зарабатывать побольше, он пришел к родителям Энни просить руки их дочери. Однако Энни была епископальной христианкой, а Бернард был евреем, и отец Энни не дал своего согласия на их брак и не присутствовал на их свадьбе, которая состоялась 20 октября 1897 года. В конце концов он был вынужден признать, что ошибался, а Бернард и Энни впоследствии договорились, что будут воспитывать их двух дочерей в епископальной вере, а их сын пусть решает для себя сам.

К 1903 году Барух имел собственную брокерскую фирму и завоевал репутацию «Одинокий волк Уолл-Стрита» из-за своего отказа присоединиться к любой финансовой компании. К 1910 году он был одним из самых известных финансистов Уолл-Стрита.

В книге “My Own Story” («Моя собственная история») он писал: «Я не могу забыть взгляд моего отца в тот день, когда я с гордостью сообщил ему, что я “стоил” миллион долларов. Доброе, насмешливое выражение его лица, пожалуй, сказало мне больше, чем слова, что, по его мнению, деньги – дело второстепенное... Какая польза человеку от миллиона долларов, пока он не сделает с ними что-то стоящее».

Мнение отца заставило Бернарда задуматься о своей жизни. Он часто завидовал своему брату Герману, который пошел по стопам отца и стал врачом, работал для общего блага. Такую работу Бернард нашел в общественной сфере.

Его первое реальное знакомство с гражданскими делами произошло в 1910 году, когда мэр Нью-Йорка Уильям Гейнор предложил ему участвовать в попечительстве над его «альма-матер» – Колледжем города Нью-Йорка. Бернард взялся за это дело серьезно, ибо испытывал глубокое чувство благодарности  колледжу за образование. Попечительство оказалось первым звеном в цепи обстоятельств, которые в итоге привели его к сотрудничеству с президентом США Вудро Вильсоном. Своими деньгами он поддержал Вудро Вильсона в его президентской кампании, и в благодарность за это Вильсон ввел его в состав консультативной комиссии при Совете национальной обороны.

В 1918 году во время Первой мировой войны Бернард Барух стал главой вновь созданного Военно-промышленного комитета (War Industries Board) и сыграл ключевую роль в переориентировании американской промышленности на военные нужды.

Text Box:  
Американская делегация на Парижской мирной конференции: Бернард Барух, Норман Дэвис, Вэнс Маккормик, Герберт Гувер
По окончании войны Барух участвовал с президентом Вильсоном в работе Парижской мирной конференции. Американская делегация выступила против репараций, которые требовали от Германии пострадавшие от войны Франция и Великобритания, и поддержала  идею создания Лиги Наций как новой формы сотрудничества.

Однако Сенат США отказался ратифицировать итог работы Парижской конференции –  Версальский мирный договор, не желая связывать страну участием в Лиге Наций, в которой на тот момент преобладало влияние Великобритании и Франции и устав которой был составной частью договора. Германия подверглась жесточайшим репарациям, способствовавшим популярности в ней ультраправых сил и приходу к власти нацистов.

Неудивительно, что по поводу происходящих в мире событий Бернард Барух был настроен пессимистически. Он ратовал за готовность промышленности к предстоящим тяжелым временам, хотя в тот период эта идея считалась не актуальной и политически вредной. Он болезненно воспринимал злонамеренные ложные обвинения в том, что он лично наживался на Первой мировой войне. Он подвергся и антисемитским нападкам: в своей газете Генри Форд обвинил Баруха в том, что он был участником всемирного еврейского заговора с целью контроля над мировой экономикой.

В 1920 – 30-е годы Бернард Барух оставался видным правительственным советником и поддерживал внутренние и внешнеполитические инициативы Франклина Рузвельта после его избрания президентом. Во время действия рузвельтовского «Нового курса» (“New Deal”) Барух был членом «Мозгового треста» (“Brain Trust”) – команды советников при президенте, разрабатывавшей меры  по преодолению последствий Великой депрессии 1929 – 39 годов.

Когда в начале Второй мировой войны были отрезаны поставки природного каучука из Юго-Восточной Азии, Соединенные Штаты и их союзники столкнулись с потерей стратегического материала – резины. Президент Франклин Рузвельт был хорошо осведомлен об уязвимости США из-за ее зависимости от поставок натурального каучука, и еще в июне 1940 года сформировал Компанию по экономии резины, перед которой были поставлены задачи по накоплению резины, снижению износа автомобильных шин путем ограничения скорости, а также сбору обрезков резины для переработки.  Однако все эти меры не могли покрыть дефицит каучука, и с вступлением США в войну ситуация стала критической: к примеру, для изготовления одного танка «Шерман» требовалось полтонны резины, а за время войны было изготовлено 6000 танков. В августе 1942 года президент Рузвельт создал «Комитет по исследованию резины» (“Rubber Survey Committee”), который должен был дать рекомендации по преодолению кризиса. Во главе Комитета Рузвельт поставил Бернарда Баруха.

Text Box:  
Уильям Джефферс – первый «Резиновый директор»
В удивительно короткий промежуток времени в один месяц Комитет вынес свои рекомендации, две из которых имели важнейшее значение для решения резинового кризиса: назначение «Резинового директора», который должен иметь полную власть по поставкам и использованию резины, и немедленное строительство и сдача в эксплуатацию 51 завода по производству синтетического каучука. Уильям М. Джефферс, президент железнодорожной компании «Юнион Пасифик», стал первым «Резиновым директором». В течение двух лет было изготовлено сотни тысяч тонн нового материала, что стало одним из важнейших факторов победы союзников во Второй мировой войне.

Text Box:  
С Франклином Рузвельтом
Все годы войны Барух оставался доверенным советником и другом президента Рузвельта. В 1944 году Рузвельт провел месяц в качестве гостя в поместье Баруха Хобко Барони (Hobcaw Barony) в Южной Каролине. О смерти Рузвельта 12 апреля 1945 года Барух узнал в Лондоне, куда его послал президент со специальной миссией.

Text Box:  
С Уинстоном Черчиллем
В поместье Хобко Барони в 1932 году побывал и Уинстон Черчилль с дочерью. Барух впервые встретился с Черчиллем на Парижской мирной конференции в 1919 году, и с тех пор они стали близкими друзьями. Черчилль, будучи в Америке, решил поиграть на бирже и, оказавшись почти разоренным, собирался бросить политическую деятельность, чтобы рассчитаться с долгами. Барух выкупил все проданные Черчиллем акции и спас его для политики. 

В 1946 году президент Гарри Трумэн назначил Баруха представителем США в Комиссии ООН по атомной энергии. На первом заседании комиссии Барух огласил план тотального запрещения ядерного оружия, вошедший в историю под названием «План Баруха». Он предусматривал, что все государства, проводящие исследования в ядерной сфере, должны обмениваться соответствующей информацией; все ядерные программы должны носить исключительно мирный характер; ядерное оружие и иные виды оружия массового уничтожения должны быть уничтожены. Контроль над атомным производством и обмен исследованиями между странами предлагалось поручить  международной Комиссии по атомным разработкам путем инспекций на местах. Согласно плану, на решения Комиссии не должно было  распространяться право вето постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Советский Союз не устраивали иностранные инспекции на советских ядерных объектах. Не соглашалось советское руководство и с принципом принятия решений в Комиссии, где СССР оказывался бы в меньшинстве. После этого «План Баруха» был возвращен на доработку. В статусе Комиссии были произведены изменения: из независимой структуры она стала органом, подчиненным Совету безопасности, и СССР получил возможность применять право вето. Это вызвало недовольство США, работа Комиссии была парализована, и в 1949 году она прекратила свою деятельность. Первая попытка ввести ограничения ядерных вооружений закончилась неудачей.

Именно Бернард Барух 16 апреля 1947 года в речи перед палатой представителей Южной Каролины для обозначения конфликта между США и Советским Союзом первым в мире употребил термин «холодная война».

 

Text Box:  
С Элеонорой Рузвельт
Text Box:  
Марк Меллон.
«Государственный деятель парковой скамейки».


Известно, что Барух не любил находиться в Белом Доме и дожидаться, когда он потребуется. Он предпочитал сидеть на скамейке и ждать сигнала из Белого Дома, показывающего, что президент готов встретиться с ним. Более того, сидя на скамейке в парке, он нередко обсуждал дела правительства с другими людьми. За эту его особенность он получил прозвище «Государственный деятель парковой скамейки» (“Park Bench Statesman”). В 2015 году в городе Андерсон, Южная Каролина, была установлена скульптура сидящего на скамейке Бернарда Баруха работы известного скульптора Марка Меллона.

Text Box:  
С Джоном Кеннеди.
26 июля 1961 года.
Долгие годы Бернард Барух дружил с Элеонорой Рузвельт. «Мисс Рузвельт – самый прекрасный и доблестный человек, какого я когда-либо знал. Никакая причина не может быть слишком малой, и никакой порядочный человек не может быть слишком скромным для ее помощи. Она обладает замечательным чувством юмора с благословенной способностью посмеяться над собой. Очень участливая, она, тем не менее, обладает трезвым умом», – писал о ней Барух.  Во время Депрессии он был главным спонсором в  неудачно закончившейся инициативе Элеоноры переселить семьи безработных шахтеров на пустующие земли Артурдейла (Arthurdale), Западная Вирджиния, чтобы там они занимались фермерством.

В 1949 году, за много лет до смерти, Бернард Барух объявил о своем намерении использовать все свое состояние на развитие физиотерапии и реабилитации и в 1961 году  в Колумбийском университете Нью-Йорка основал Фонд физиотерапии и реабилитации имени Саймона Баруха, названный в честь отца Бернарда, врача и инициатора водолечения.

В 1953 году Школе бизнеса при Городском колледже Нью-Йорка было присвоено имя Бернарда Баруха, а в 1968 году Школа стала независимым Барух-колледжем.

«Для меня старость всегда на пятнадцать лет старше меня», – говорил Барух. До конца жизни он оставался высоко квалифицированным консультантом, к мнению которого, особенно в международных вопросах, прислушивались американские президенты.

Бернард Барух умер в Нью-Йорке от инфаркта 20 августа 1965 года на 95-м году жизни. На заупокойной службе в реформистской синагоге Шаарей Тфила (Temple Shaaray Tefila) присутствовало свыше 700 человек. Он похоронен на кладбище Флашинг в Нью-Йорке.

Бернард Барух: «Америка всегда считалась страной возможностей. Она дала своим гражданам преимущества и свободы, на которые никакие другие люди не могут претендовать. Я не могу сказать, что  выплатил долг стране за то, что она мне дала, но с чистой совестью могу сказать, что я пытался».

                             Эрнст Нехамкин



 

Make a free website with Yola