Русские американцы

СОЗВЕЗДИЕ ЛЬВА

                                                                                                                                                                         Иметь звезд больше, чем в небесах!                                                                                                                                 Девиз киностудии MGM

Школа была новая, как и большинство зданий в городе. А рядом построили роскошный кинотеатр, который получил самое популярное в то время название – «Победа», и мы, мальчишки (школа была мужская), частенько туда наведывались после уроков. Советских фильмов показывали  мало,  чаще  всего  мы смотрели заграничные картины с субтитрами. Эти фильмы  назывались «трофейными», и  я  никак не  мог уразуметь, почему большинство из них было американскими: ведь воевали-то мы с Германией!

Впервые я увидел эту заставку перед серией фильмов про Тарзана: голова грозно рычащего льва, окруженная кинопленкой с какой-то непонятной надписью. Я даже подумал, что заставка – это часть фильма: действие-то происходит в джунглях. Но потом я часто встречал знакомую заставку перед другими фильмами и каждый раз, заслышав грозный рык, замирал в предвкушении увлекательного действа.

Прошло много лет, и я опять повстречался со знакомым  львом,  на   этот  раз перед   фильмом,  который давно хотел посмотреть. Фильм этот, как и фокстрот «Рио-Рита», был своего рода символом беззаботной довоенной юности:

                                                                      На вечернем сеансе, в небольшом городке,                                                                                                                                                               Пела песню актриса на чужом языке.                                                                                                                                                                    «Сказки Венского леса» я услышал в кино,                                                                                                                                                                Это было недавно, это было давно...

Актриса, певшая «на чужом языке», была Милица Корьюс, фильм назывался «Большой вальс», и снят он был на американской киностудии MGM – «Метро-Голдуин-Майер».

Один из основателей студии и многолетний ее руководитель, Луис Майер (Louis Mayer)  не знал ни точной даты, ни точного места своего рождения, но поверим такому авторитетному справочнику, как энциклопедия «Британика», которая утверждает, что Луис Майер, он же Лазарь Меир, родился 4 июля 1885 года в моем родном Минске.

Когда Лазарю не было еще и двух лет, семья эмигрировала, и после нескольких лет странствий «искатели счастья»  обосновались  в  канадском  городке  Сент-Джон, где глава семьи Яков Меир занялся сбором утильсырья. К этому не слишком прибыльному бизнесу он привлекал и сына, посылая его в «командировки» по Канаде и США под причитания матери. Свою мать Лазарь боготворил, а она верила в его фортуну и перед смертью сказала ему: «Не плачь, сынок, все мы умрем рано или поздно. Я хотела бы пожить подольше, чтобы увидеть те большие дела, которые, я знаю, ты сможешь сделать. Но я буду смотреть на тебя оттуда и все знать о тебе и о твоей работе». Всю жизнь Луис Майер верил, что она видит его, ее портрет постоянно висел над его кроватью.

В 1904 году он переехал в Бостон и начал самостоятельную жизнь без гроша в кармане, но с душой, заполненной любовью к девушке, фотографию которой ему показали. Маргарет Шенберг (Margaret Shenberg) была дочерью кантора, и, по мнению отца, Луис не очень годился ей в мужья. Но влюбленный юноша не прекращал атак и после шестимесячной борьбы завоевал руку Маргарет.

В Бостоне Луис на первых порах занялся привычным утильсырьем, но после женитьбы стал подыскивать себе работу попрестижнее и. Помог случай: Луис нашел приличную сумму денег в кармане брюк, сданных в утиль женой местного банкира, и вернул деньги хозяйке. Потрясенная честностью утильщика, банкирша попросила мужа пристроить юношу, и банкир устроил его на работу в местный кинотеатр.

На начало века пришлись детские годы кинематографа, но уже тогда Майер увидел, что кинотеатр может стать прибыльным бизнесом. Заручившись  финансовой  подмогой  родных  и  друзей,  он взял в аренду старое здание бывшего театра-кафе-шантана в городке Хаверхил (Haverhil), недалеко от Бостона, и превратил его в кинотеатр. Произошло это осенью 1907 года, и год этот стал началом отсчета деятельности Луиса Майера в кинематографе.

Прошло несколько лет, и Майер стал владельцем целой сети кинотеатров на Восточном

побережье. Бизнес приносил доход, и своего рода Клондайком для Майера стал фильм «Рождение нации», права на демонстрацию которого он выкупил у его создателя легендарного кинорежиссера Дэвида Гриффита (DavidGriffith).

Однако не только доход двигал молодым бизнесменом. Он чувствовал, что кинематограф может формировать вкусы и характер зрителя, и хотел, чтобы «лепка» проходила в правильном, по его мнению, направлении: в духе добра и справедливости, уважения к семейным ценностям, почитания родителей, благородства и любви высокой пробы, патриотизма и осуждения насилия над человеческой личностью.

Фильмы, которые демонстрировал Майер в своих кинотеатрах, далеко не всегда его удовлетворяли, и он стал подумывать о том, что хорошо бы самому делать кинопродукцию, отвечающую его требованиям. Но для этого нужны были очень большие деньги, которых у Майера не было. Ему помог мультимиллионер Ричард Роланд (Richard Rowland), владевший сетью кинотеатров в Пенсильвании. В 1915 году они организовали кинокорпорацию Metro Pictures Corporation со своей киностудией в Нью-Йорке. В том же году на экраны вышел первый фильм  продюсера Луиса Майера «Большой секрет», в котором благородный герой – его играл один из самых популярных в то время актеров Фрэнсис Бушмэн (Francis Bushman) – спасает свою  возлюбленную из рук таинственных иностранных злодеев.

Уже тогда Майер понял, как важно для успеха фильма, чтобы в нем играл популярный, любимый публикой актер или актриса, поэтому встречу с 22-летней кинозвездой Анитой Стюарт (Anita Stewart) он расценил как знак судьбы. Вернувшись в свой офис после встречи с ней  в  Атлантик-Сити, он был на  седьмом   небе.  «Я встретил ее, я встретил ее! – в восторге говорил он своему секретарю. – Мы с ней танцевали, и все вокруг говорили о нас!» На это секретарь язвительно заметил: «Они говорили: “Кто этот смешной маленький жиденок (little kike) c Анитой Стюарт?”»

Следует сказать, что Майер действительно был небольшого роста, но крепко сложен и мускулист. В 1920 году Чарли Чаплин обвинил его во вмешательстве в его семейную жизнь (Майер подписал контракт с его женой актрисой Милдрен Харрис, с которой Чаплин собирался разводиться) и вызвал его на кулачную «дуэль». Майер уложил Чаплина одним ударом. Впрочем, для того, чтобы уложить маленького и тщедушного Чаплина, не нужно было быть богатырем...

 Анита Стюарт станет одной из первых звезд в том блестящем созвездии актеров, которое сложилось в студии MGM под руководством Майера, но это будет потом, а пока студия только-только начинала жить.

Казалось бы, все складывалось неплохо: Анита Стюарт согласилась работать у Майера, и он нашел сценарий подходящего для  нее  фильма  «Добродетельные жены», но летом 1918 года в восточных штатах разразилась эпидемия испанской инфлуэнцы, скосившая сотни жизней, и Майер, боясь за жизнь  родных   (к  этому времени он уже был отцом  двух дочерей) и актеров, решил переменить место жительства и работы.

Была, однако, еще более важная причина, толкавшая к отъезду Майера и других деятелей кинобизнеса, большинство которых были евреями, выходцами из восточноевропейских стран. Причиной этой был ничем не прикрытый антисемитизм, процветавший среди жителей Восточного побережья. Как бы ни богатели новоявленные кинопредприниматели, все их попытки войти в общество американской аристократии были заведомо обречены на неудачу, они были чужаками. Это заставило их искать место, где они могли бы стать элитой, создать свое аристократическое общество, жить так, как живут здешние высшие слои. Немаловажную роль играло и то, что все они должны были платить дань компании Motion Picture Patents, созданной Томасом Эдисоном, обладателем патентов на кинокамеры и проекторы.

Наиболее подходящим местом для создания киноимперии была расположенная на другом краю страны Калифорния, привлекавшая не только своей отдаленностью, но и климатом, идеальным для производства фильмов. Пригород Лос-Анжелеса, расположенный в 12 милях от Тихого океана, в конце прошлого века стал прибежищем некоей дамы из Иллинойса, которая в память о зарослях кустов остролиста в родном штате, назвала это место Hollywood (holly – остролист). В начале прошлого века Голливуд облюбовали кинематографисты, и именно сюда в ноябре 1918 года перебрался Луис Майер со всей своей братией.

Уже в следующем году появились первые  голливудские фильмы Майера с Анитой Стюарт в главных ролях. Фильмы были хорошо приняты публикой и кинокритикой. Не Бог весть какому интеллектуалу,  Майеру  повезло:   он  обзавелся  блестящим  помощником, обладавшим тонким вкусом, обширными знаниями и невероятной работоспособностью. Это был «принц Голливуда» Ирвинг Тальберг (Irving Thalberg). К сожалению, судьба уготовила ему короткую  жизнь,  он  знал  об  этом  и  старался  успеть сделать как можно больше. Он умер в 1936 году в возрасте 37 лет.

В 1924 году произошло знаменательное событие: могущественный нью-йоркский кинобосс Маркус Лоу приобрел киностудии Метро, Голдуин, владельцем которой был выходец из России Самуил Голдфиш – Сэмюэл Голдуин (Samuel Goldwyn),  и студию Майера и объединил их в мощную киностудию Метро-Голдуин-Майер (MGM). Майер стал вице-президентом студии.

Для нового объединения потребовалась торговая марка. Студия, поставившая перед  собой  благородные цели, должна быть соответственно представлена, и Майер предложил в качестве эмблемы голову благородного льва в кольце из кинопленки, на которой написано (для солидности по-латыни) «Ars Gratia Artis» – «Искусство ради искусства».

Для нас, воспитанных на постулатах соцреализма, этот лозунг звучит, как ругательство: мы всегда знали, что искусство должно быть для народа, «искусство должно  принадлежать  народу».  Однако  Майер  и  его соратники  своим  лозунгом  подчеркивали  стремление создавать произведения самого высокого качества, и это им во многих случаях удавалось. Фильмы «Большой парад» и «Бен-Гур», появившиеся в 1925 году, вознесли MGM на вершину голливудской иерархии студий.

 А  Майер,  словно  астроном,  одержимый  страстью открытий,   был   неутомим   в   поисках   новых   звезд.

В 1924 году в Берлине  он  впервые  увидел  19-летнюю шведскую актрису Грету Гарбо. Через несколько лет она стала звездой первой величины в созвездии Майера.

Он «открыл» и выпестовал Рудольфа Валентино и Кларка Гейбла, Джуди Гарланд и Марио Ланца, в свете юпитеров MGM расцвел талант Джона Гилберта, Эвы Гарднер, Фреда Астера, Джина Келли, Джеймса Стюарта, Кэтрин Хэпберн, Спенсера Трейси, у Майера  Ингрид  Бергман,  Элизабет  Тэйлор  и  многие другие замечательные актеры, в том числе и русские Михаил Чехов и Алла Назимова.

Во многом благодаря Майеру студию MGM стали называть “Тиффани Голливуда”, сравнивая ее со знаменитой американской ювелирной фирмой. Актеры любили сниматься на студии. «Как только вы подписали контракт с MGM, вы чувствовали  себя  в руках Бога»

– утверждала актриса Энн Резерфорд. Кэтрин Хэпберн, вспоминая о Майере в своей книге «Я», называет его «романтиком и бизнесменом одновременно». С ее мнением перекликаются слова режиссера Джозефа фон Стернберга, долгие годы работавшего с  Майером:  «Он  был  обаятельным,  простым   и  сердечным  человеком, который мог со слезами на глазах убедить слона в том, что тот не слон, а кенгуру».

И еще одним обязан американский кинематограф Майеру: по его предложению и с его активным участием в 1927 году была создана Академия киноискусства с ежегодным вручением почетных призов – знаменитых Оскаров – режиссерам, актерам, операторам и другим работникам кино. 15 февраля 1929 года были вручены первые Оскары; лучшим был признан фильм студии Warner Brothers «Джазовый певец». С этим фильмом в кинематограф пришел звук.

Звук пришел и на студию MGM. Знаменитый лев зарычал: в Зоопарке нью-йоркского Бронкса был записан подходящий рык. С приходом звука нелегко пришлось многим звездам немого кино: с мужественным обликом Джона Гилберта никак не вязался его тенорок, голос же Греты Гарбо полностью совпадал с ее обликом, но ей пришлось много поработать, чтобы избавиться от своего шведского акцента, и это позволило ей сыграть главные роли во многих звуковых фильмах, в том числе в фильме «Анна Каренина», который был признан лучшим фильмом на Венецианском кинофестивале 1935 года.

В качестве приза за этот фильм Майер получил Кубок Муссолини, и это его нисколько не смутило: как и  многие   другие,   тогда   он   не   считал  Муссолини злодеем, поскольку, в отличие от Германии, в Италии в то время не видно было серьезных проявлений антисемитизма. Но уже в 1938 году Витторио Муссолини, сын диктатора и совладелец одной из кинокомпаний, с раздражением писал: «Голливуд полон евреями, как Тель-Авив».

А в Германии к этому времени антисемитизм был в полном разгаре. Наци потребовали, чтобы представительство MGM в Берлине было укомплектовано только арийцами, и еврей из России Николас Шенк, сменивший покойного Маркуса Лоу на посту президента корпорации, пошел на это  с молчаливого  согласия  Майера: интересы студии превыше всего. Студия регулярно поставляла в Германию и Италию свои фильмы  и  прекратила их поставку только с началом войны, поскольку копии перестали возвращать. (Вот откуда среди трофейных фильмов было столько американских.)

В 1937 году Майер путешествовал по Европе в поисках новых звезд. В Вене он познакомился  с  певицей Милицей Корьюс (Miliza Korjus), эстонкой, родившейся в Варшаве, и пригласил ее в Голливуд. Через год на экраны вышел знаменитый «Большой вальс», в котором Милица Корьюс блеснула в роли венской оперной дивы и была номинирована на Оскара. Карьера певицы была недолгой: вскоре после съемок она попала в автомобильную катастрофу и сломала обе ноги. Длительная неподвижность привела к чрезмерной полноте. А во время войны она по ошибке была принята за немецкую шпионку, очень похожую на нее, и вынуждена была бежать в Мексику. Она вернулась в США лишь после войны.

Пламя войны разгоралось в Европе, и США очень не хотели быть в нее вовлеченной. На MGM задумали сделать киноверсию романа Ремарка «Три товарища», и киноцензор (были, оказывается, такие и в Штатах) потребовал убрать из фильма все, что могло бы обидеть наци. За три месяца до Пёрл-Харбора чикагская «Дэйли Ньюс» обвиняла «киномагнатов иностранного происхождения и еврейской веры» в антинацистской направленности их фильмов.

А  «еврейские  киномагнаты»  пытались  спасти   как можно больше своих соплеменников из Европы. Майер вывез  в  Америку 27 евреев, сотрудников европейских представительств  студии,  и  обеспечил  их  работой  и жильем.  Когда  два брата, врач и юрист, должны были немедленно скрыться  от  гестапо,  Майер  оформил  на них гарантию трудоустройства в качестве либреттистов.

Все обвинения в антинацистской пропаганде прекратились с вступлением Соединенных Штатов в войну. На фронт ушли ведущие актеры студии Кларк Гейбл, Джеймс Стюарт, Роберт Тэйлор и многие другие. Кларк Гейбл (Clark Gable), два года тому назад покоривший Америку в киношедевре MGM  «Унесенные ветром», стал летчиком и настолько осточертел фашистам, что фельдмаршал Геринг пообещал миллион марок за его голову.

Весь мир был восхищен победой Красной Армии в Сталинградском сражении, и Майер, никогда не чувствовавший симпатии к коммунизму, решил сделать реверанс в сторону своей родины. В 1943 году на экраны вышел фильм «Песнь о России» (“Song of Russia”), в котором дирижер американского симфонического оркестра во время   гастролей по СССР влюбился в русскую  крестьянскую девушку, ставшую блестящей пианисткой. Пианистку играла  Сюзан  Петерс (Susan Peters),  а дирижера – ярый антикоммунист Роберт Тэйлор (Robert Taylor), получивший по просьбе Майера отпуск с фронта. Одну из ролей  в  фильме  играл  великий русский актер Михаил Чехов. Кадры с видами прекрасной Москвы, ухоженных деревень и счастливых детей, приветствовавших Сталина, вскоре Майеру припомнили.

Это произошло в мрачный период антикоммунистической истерии, охватившей Соединенные Штаты с началом «холодной войны». 20 октября 1947 года Майера вызвали на заседание Комитета по расследованию антиамериканской деятельности. Обвинять  самого Майера в отсутствии патриотизма было нелепо; он, со свойственным ему максимализмом, настолько обожал приютившую его страну, что поставил датой своего рождения 4 июля – день рождения Соединенных Штатов. Однако в штате студии работали два писателя-коммуниста, то есть, по мнению Комитета, агенты враждебной державы, и это ставилось в вину Майеру. На заседании вспомнили и просоветский фильм «Песнь о России», допытываясь у Майера, имел ли он разрешение правительства на съемки такого фильма.

Майер отрицал какую бы то ни было политическую направленность фильма, напомнил о том, что Россия была союзником Штатов в войне и вытащил пачку хвалебных рецензий о фильме. Что касается писателей, то они, по утверждению Майера, были самыми  талантливыми либреттистами на студии и никогда не проводили в своих работах никаких коммунистических идей.

Тем не менее, когда так называемая Валдорфская  конференция  глав  киностудий  приняла  решение  уволить всех работников, о которых было известно, что они являются членами коммунистической партии, Майер поставил подпись под этим постыдным документом. Глав студий, как правило, нисколько не смущали политические взгляды их работников, но они боялись, что публика, нашпигованная антикоммунистической пропагандой, будет бойкотировать фильмы, созданные с участием коммунистов.

Чтобы убедить публику в отсутствии у студии симпатий к коммунизму, Майер приказал выпустить в повторный прокат фильмы «Ниночка» с Гретой Гарбо и «Товарищ Х» с Кларком Гейблом. Фильмы, снятые в 1939 и 1940 годах, имели явную антисоветскую направленность.  Таким  же  антисоветским  был и  фильм «Красный Дунай», появившийся в 1949 году, но он не был грубо пропагандистским, в отличие от многих фильмов того времени. Полковник Пиниев, который должен был перехватить сбежавшую в Вене балерину Большого театра, сыгран актером Луисом Колхерном, как жесткий, но интеллигентный и внушающий уважение человек, до конца преданный делу, которому он служит.

В августе 1947 года Майер попал на концерт молодого итальянского певца Марио Ланца (Mario Lanza) и так был им восхищен, что пошел за кулисы поздравить певца и предложил ему попробовать сниматься. Марио обладал чудесным голосом, но был совершенно неотесанным дикарем, пренебрегавшим всеми правилами приличия, и Майеру с помощниками пришлось изрядно с ним повозиться. В 1949 году вышел первый фильм с Марио Ланца в главной роли «Полуночный поцелуй» (“That Midnight Kiss”) , затем появились «Любимец Нью-Орлеана» (“The Toast of New Orleans”) и «Великий Карузо» (“The Great Caruso”). Фильмы были приняты публикой «на ура», Марио Ланца стал звездой, но это была последняя звезда в созвездии Майера.

    Личная жизнь стареющего Майера вошла в темную полосу: он развелся с женой, рассорился с дочерьми и жил один в огромном доме. Повторный брак с бывшей актрисой Лореной Данкер (Lorena Danker) на какое-то время скрасил его жизнь, но и здесь не все было ладно: возникли трения с  дочерью  Лорены,  не  желавшей  подчиняться патриархальным правилам жизни, которые пытался установить отчим.

Но главное, что беспокоило Майера, – это падение престижа студии МGM, ставшее особенно заметным к концу 40-х  годов. Это же беспокоило и нью-йоркское руководство корпорации, в которую входила  студия,  и для того, чтобы влить в деятельность студии свежую струю, оно назначило вице-президентом студии 42-летнего либреттиста и продюсера Дора Шари (DoreSchary), сына российских иммигрантов, привлекательного интеллектуала, получившего в 1938 году Оскара за либретто фильма «Город мальчиков» (“BoysTown”).

Приход Шари был для Майера ударом. Он видел в нем представителя того направления, которое он презрительно называл «либеральным реализмом» и которое не принимал всей душой. «Я знаю, чего хочет публика, – говорил он репортеру. – Сентиментальности! Что в этом плохого? Любви! Хорошего старомодного романа. Разве это плохо? Это развлекает. Это приведет публику к кассе».

Отношения с Шари становились все более натянутыми, руководство корпорации было целиком на стороне своего выдвиженца, и 26 июня 1951 года Майер ушел из MGM, студии, которую он возглавлял 27 лет. После отставки он пытался занять  себя  политикой (он был убежденным республиканцем и одно время занимал пост председателя Калифорнийского комитета Республиканской партии), лошадьми, недолго поработал советником в Синераме – студии, снимавшей широкоформатные фильмы. Но все это не могло заменить MGM, студию, в которой он не работал, а жил, и без которой жизнь оказалась не в жизнь. 29 октября 1957 года Луис Майер умер. Его похоронили на еврейском кладбище HomeofPeaceCemetery в Лос Анжелесе.

За год до этого Дор Шари тоже был уволен: он оказался слишком «яйцеголовым» для совета директоров и акционеров корпорации. После Майера и Шари студия MGM  пришла в упадок и была куплена гостиничным  магнатом  Кирком   Керкоряном,  который  пустил  под аукционный молоток весь реквизит и костюмы студии.

Студия в усеченном виде существует до сих пор, но созвездие Льва погасло, ушли на другие студии или из жизни блиставшие когда-то звезды. «Новые песни придумала жизнь»,                                                                                                                                                                                                                                            Но остался надолго этот вальс из кино,                                                                                                                                                                  Это было недавно, это было давно...

Эрнст Нехамкин

 

 

 



 

Make a free website with Yola