Русские американцы                                                                

ГЕНЕРАЛ ОТ   ТЕЛЕРАДИО

Генерала Дэвида Сарнова никогда не величали по отчеству – Абрамовичем: пока жил в России, для отчества был мал, а в Америке, как известно, отчеством не жалуют. Абрам Сарнов был маляром в еврейском местечке Узляны под Минском. 27 февраля 1891 года у него и его жены Лии родился первенец, которого назвали Давидом. Пять лет спустя, после того, как Лия подарила мужу еще двух сыновей, маляр решил   поискать счастья в далекой Америке. Он уехал один, чтобы, подзаработав денег, прислать их семье на дорогу.

На это ему потребовалось четыре года. В 1900 году Сарновы кружным путем – так было дешевле – через Данию, Англию и Канаду добрались до Нью-Йорка. При погрузке на пароход в Ливерпуле подготовленную Лией корзину с кошерной пищей сунули вместе с другим багажом в трюм, и девятилетний Давид прыгнул туда с палубы, удачно приземлившись на мягкие тюки. Увидев головокружительный прыжок, матрос парохода произнес вещую фразу: “Ну, парень, в Америке у тебя будет все в порядке!”

Семья Сарновых поселилась в еврейском Нижнем Ист-Сайде Нью-Йорка. За четыре года непосильной работы отец вконец подорвал здоровье и еле волочил ноги. Вся забота о семье легла   на плечи матери,   но с появлением еще   двоих детей главным   кормильцем стал Давид – Дэви.

Карьера будущего генерала началась с продажи газет – обычной работы бедняцкой   детворы – и учебы в школе. Дэви успешно овладевал английским языком и   вскоре даже принял участие в политических дебатах на тему «Америка должна предоставить независимость Филиппинам».   Четырнадцатилетний подросток сумел приобрести газетный киоск, в котором торговали его отец и младшие братья, в то время как сам он работал разносчиком.

Закончив восемь классов, Дэви вынужден был оставить школу и искать работу на полный рабочий день. Он мечтал стать газетным репортером и однажды набрался храбрости и отправился в редакцию нравившейся ему газеты «Herald». По дороге с ним произошел казус, который стал отправной   точкой его дальнейшей жизни и о   котором он никогда   впоследствии не жалел. В том же здании, где размещалась редакция, находился офис телеграфной компании CommercialCableCompany, и Дэви случайно зашел туда. Компании нужен был рассыльный, и, поразмыслив, Дэви   принял предложение. Это случилось летом 1906 года.

Работал он там недолго, всего лишь несколько месяцев. В преддверии еврейских праздников Рош Хашанах и Иом Кипур Дэви попросил дать ему три выходных дня, чтобы в праздники петь в хоре синагоги, что он постоянно делал, когда учился в школе. Ему отказали и, когда он стал возражать, уволили. Однако время, проведенное в телеграфной компании, не прошло для любознательного подростка даром: в перерывах и после работы он овладевал искусством – это действительно было искусство – приема и передачи телеграфных сообщений. За заработанные два доллара – немалые по тем временам деньги – он приобрел телеграфный ключ, который впоследствии всегда занимал почетное место на его рабочем столе и которым он любил демонстрировать свое мастерство.

Увлечение пригодилось: во вновь созданной маленькой компании AmericanMarconiWirelessTelegraphCompany   открылась   вакансия,   и   Дэви занял   должность младшего оператора, а заодно и мальчика на побегушках. Серьезный, всегда аккуратно одетый, прилежный, он выгодно отличался от большинства своих коллег из бывших моряков, больших любителей выпить, которые называли его не иначе, как JewBoy.

AmericanMarconi была одной из двадцати компаний, созданных предприимчивым   изобретателем беспроволочного телеграфа Гуглиельмо Маркони (Guglielmo Marconi). Для Дэви Маркони был кумиром, которому он поклонялся и с которым мечтал познакомиться лично.   Вскоре такой случай представился. В декабре 1906 года Маркони посетил нью-йоркскую компанию, и Дэви улучил момент, чтобы представиться ему в качестве нового служащего компании. «Мы были на одной радиоволне», – вспоминал он впоследствии. Он рассказал великому изобретателю об эмиграции из России, о своем газетном бизнесе и о желании стать оператором-телеграфистом. Маркони показал ему оборудование лаборатории и разрешил пользоваться находившейся там технической литературой. С того дня Дэви стал личным рассыльным Маркони при его посещениях Нью-Йорка и разносил, в частности, букеты, подарки и письма многочисленным возлюбленным пылкого итальянца по всему Нью-Йорку.    

Когда Дэвиду было 16 лет, умер его отец. Но Дэвид был уже в состоянии обеспечивать семью всем необходимым: его высокая квалификация телеграфиста, работоспособность и прилежание было замечено. К тому же, он имел мощную поддержку со стороны Маркони, с помощью которого он последовательно занимал все более высокие должности.

В 1912 году Дэвид Сарнов работал старшим оператором на радиостанции, размещавшейся на верху магазина WanamakerBuilding в Нью-Йорке. Здесь он стал участником трагических событий, связанных с гибелью «Титаника» и породивших «легенду Сарнова». Вот что пишет «Британская энциклопедия» в статье о Сарнове: «14 апреля 1912 года Сарнов принял сигнал бедствия с тонущего “Титаника”; он оставался у приборов 72 часа, принимая и пересылая новости».

На самом деле все было не совсем так. 14 апреля 1912 года было воскресенье, и в 10 часов 25 минут вечера, когда был послан первый сигнал бедствия, помещение магазина было закрыто, доступа к радиостанции не было, так что Сарнов услышал информацию о   катастрофе только в понедельник утром и, действительно, принимал от других, менее мощных радиостанций и передавал в газету сообщения об оставшихся в живых пассажирах «Титаника». «Гибель “Титаника” продвинула вперед радио – и меня тоже», – говорил впоследствии Сарнов.

Как-то молодого служащего AmericanMarconi пригласил к себе в лабораторию Эдвин Армстронг (Edwin Armstrong), человек, которого считают чуть ли не самым выдающимся изобретателем в радиотехнике. Он предложил Дэвиду вооружиться наушниками и включил свою установку. Изумленный Дэвид отчетливо услышал «морзянку» из Гонолулу – сигнал неведомого радиотелеграфиста, находившегося за тысячи километров от Нью-Йорка. Сарнов тотчас же сообщил своему начальству об изобретенной Армстронгом «самой замечательной приемной системе из всех существующих» – регенеративном приемнике.

Они были примерно одного возраста и вскоре подружились, часами размышляя о великом будущем их общей любви и привязанности – радиотехники. Ничто тогда не предвещало трагедии, которая произошла много лет спустя.

Между тем, продвижение по службе успешно продолжалось: Сарнов стал главным инспектором, а затем и коммерческим менеджером компании American Marconi. В 1916 году он впервые выдвинул идею перехода от чисто коммуникационной функции радио, как беспроволочного телеграфа, к широкому радиовещанию. По его задумке, в каждой квартире   должен был стоять «музыкальный   радиоящик», который станет   главным источником свежей информации и важным средством самообразования и развлечений. Но реализацию идеи пришлось отложить: страна готовилась к вступлению в войну, которая полыхала в Европе.  

С первых дней пребывания в Америке Сарнов перестал считать себя «русским». Правда, о его российском происхождении ему иногда напоминали. Когда в начале Первой мировой войны компания Маркони продала радиооборудование русской армии, царский генерал сказал Сарнову полушутя: «Жаль, что вы не можете вернуться на родину, чтобы отладить оборудование: вы были бы тотчас арестованы как дезертир». Теперь, с вступлением США в войну, Сарнов получил шанс доказать свою преданность приютившей его стране и подал   просьбу о зачислении   его во флот.   Просьба   осталась безответной, и в этом он увидел еще одно проявление антисемитизма, с которым ему время от времени приходилось сталкиваться.

В 1917 году Сарнов женился. Его женой стала Лизетт Германт ( Lizette Hermant), красивая блондинка из недавно эмигрировавшей из Франции еврейской семьи. Матери их познакомили, они сразу же понравились друг другу и вскоре поженились. «Я не говорил по-французски, Лизетт не говорила по-английски, что ж нам оставалось делать?» – шутил впоследствии Сарнов. Лизетт стала матерью троих его сыновей и до конца его   жизни, несмотря на его увлечения,   оставалась рядом с ним.

В 1919 году компания GeneralElectric выкупила акции AmericanMarconi, принадлежавшей Великобритании, и создала RadioCorporationofAmerica (RCA), коммерческим менеджером которой, а потом и генеральным менеджером стал Дэвид Сарнов. Вот тогда он и   вернулся к своей   идее «музыкального радиоящика». Конструкция такого «ящика» – радиоприемника – уже существовала: его создал приятель и коллега Сарнова Альфред Голдсмит (Alfred Goldsmith); он называл его «радиолой». Осталось только наладить их массовый выпуск и, что еще более важно, заинтересовать потенциального потребителя, а для этого нужно было нечто такое, что заставило бы американца понять: да, такую штуку хорошо бы иметь дома. И Сарнов, отлично знавший американского обывателя, это нечто нашел.

2 июля 1921 года на стадионе в Джерси Сити, Нью-Джерси, должен был состояться матч между боксерами-тяжеловесами американцем Джеком Демпси и французом Жоржем Карпентье. Интерес к матчу был огромный, и Сарнов решил устроить широкую радиотрансляцию хода матча. Репортаж слушало более 300 тысяч человек, собравшихся у огромных репродукторов по всему восточному побережью. После нокаутирующего удара, который нанес Демпси противнику в четвертом раунде, передатчик вышел из строя, но дело было сделано: идея радио вошла в сознание американцев.

В последующие три года корпорация RCA продала свыше миллиона радиоприемников, и этому успеху она в немалой степени была обязана новому изобретению Армстронга: его супергетеродинный приемник мог   работать без наружной антенны. Сарнов уговорил совет корпорации купить   патент, и Армстронг   в одночасье стал миллионером. Повезло ему и в другом: наведываясь в кабинет Сарнова, он, как говорится, «положил глаз» на его белокурую секретаршу, которая спустя   несколько лет   оставила работу,   чтобы   стать миссис Армстронг.

«Рынок радиоприемников будет определяться количеством и качеством радиопрограмм»,– четко понимал Сарнов. По его инициативе в 1926 году была создана NationalBroadcastingCompany (NBC), осуществлявшая радиовещание, в то время, как RCA сосредоточила в своих руках изготовление радиотехники: передатчиков, радиоприемников, аппаратуры для звукового кино, приемников для автомобилей, электропроигрывателей.    

В 1930 году Сарнов стал президентом RCA, а за год до этого он встретился с Владимиром Козьмичом Зворыкиным, который работал у Вестингхауза и чуть ли не подпольно занимался созданием электронной системы телевидения. Сарнов сразу же оценил перспективность телевидения в целом и работ Зворыкина в частности и предложил ему перейти в RCA. Зворыкин согласился, и ему были созданы прекрасные условия для работы и щедрое финансирование. Президент RCA регулярно наведывался в лабораторию Зворыкина в Нью-Джерси, причем не как босс, а как человек, способный, засучив рукава, работать рядом с исследователями. Лабораторию Зворыкина он знал не   хуже, чем свой   кабинет на

33-ем этаже   нового гигантского здания в Рокфеллер-центре, где в 1933 году разместилась корпорация RCA.

И опять на сцену выходит Эдвин Армстронг со своим новым изобретением – системой частотной модуляции (frequencymodulation, FM), которая позволяла очистить звук от помех, присущих системе амплитудной модуляции (АМ). Армстронг видел в системе FM будущее радиовещания и, понимая, что самому ему не осилить огромную работу по перестройке радиостанций, обратился за помощью к своему другу Дэвиду.   Но Сарнов, сразу оценивший значение изобретения Армстронга, решил использовать его по-другому: для звукового сопровождения своего нового увлечения – телевидения. Дружба дала трещину, которая превратилась в пропасть, когда Сарнов выселил Армстронга с крыши Эмпайр Стейт Билдинга, где ему было предоставлено место для испытаний. Упрямый Армстронг за собственные   деньги   построил   радиостанцию, работавшую в системе FM и передававшую классическую музыку. Когда же инженеры RCA стали применять для телевидения свою систему FM, разработанную ими в обход патента Армстронга, тот затеял с корпорацией многолетнюю тяжбу. Сарнов пытался пойти на мировую и предложил изобретателю миллион долларов за патент, но тот с негодованием отверг предложение, посчитав сумму обидно незначительной.

И еще одну патентную тяжбу пришлось вести Сарнову – на этот раз с Файло Фарнсвортом (Philo Farnsworth), выдающимся изобретателем из Юты, которого патриотически настроенные американцы считают «отцом телевидения», не желая уступать пальму первенства русскому Зворыкину. Изобретение Фарнсворта дополняло систему, разработанную Зворыкиным, оно было нужно Сарнову, и он попробовал выкупить у изобретателя патентные права, но тот не согласился, и корпорации RCA пришлось пойти на условие, выдвинутое Фарнсвортом: купить лицензию и делить с ним доход от его изобретения.

В октябре 1938 года Сарнов объявил о том, что   «телевидение в доме стало технически осуществимым», а 20 апреля 1939 года, стоя перед телекамерой у павильона RCA на Нью-Йоркской всемирной выставке, он сказал: «Теперь мы добавляем к звуку   радиоизображение». Репортажем с открытия выставки компания NBC начала ежедневные телепередачи.

Однако работу над совершенствованием телевидения пришлось прервать. 7 декабря 1941 года, через три часа после нападения Японии на Пёрл-Харбор,   Сарнов   послал   Рузвельту   радиограмму   о полной готовности оборудования и персонала к войне.

  Радио стало главным источником информации с фронтов Европы, Азии, Тихого океана. Как говорил Сарнов, американцы могли «слушать историю до того, как она была написана».

Хотя Сарнову перевалило за пятьдесят, в военной службе он опять увидел шанс доказать свою преданность Америке. На этот раз его просьба была удовлетворена, и летом 1942 года он   был назначен главным советником Корпуса связи Армии США.

Когда Эйзенхауэр стал готовиться к «дню D» – высадке десанта союзных войск во Францию, он сделал Сарнова своим помощником по организации радиокоммуникаций. Сарнов блестяще справился с труднейшей задачей: связь между огромным количеством   войсковых соединений действовала четко и бесперебойно.

Работа Сарнова была по заслугам оценена: он был награжден военным орденом LegionofMerit, и ему было присвоено звание бригадного генерала. Званием этим он очень гордился, постоянно носил генеральскую форму и все свои бумаги подписывал: «Генерал Сарнов».

Вспоминал ли бывший «JewBoy», а ныне генерал Сарнов, свою родину? В его памяти на всю жизнь запечатлелась сцена, свидетелем которой он, мальчишка, был в Минске: казачьи лошади топчут обезумевшую, вопящую толпу евреев. Для него эти казаки и «безбожные» коммунистические Советы слились в одну темную силу, растоптавшую основные человеческие права и свободы. Он как-то даже предложил спустить на парашютах на территорию Советского Союза сотни тысяч миниатюрных радиоприемников, настроенных на американскую пропагандистскую волну.

После войны Сарнов вернулся к своему рабочему столу, и вскоре на столе, рядом с телеграфным ключом, появилась папка с надписью «Цветное телевидение». Непросто пришел цвет в телевидение: первые цветные телевизоры были очень дорогими и работали неважно, настройка была неустойчивой, цвета самопроизвольно менялись от красного до зеленого. Неудивительно, что телевизоры раскупались плохо, и это дало повод для шутки одного из артистов,   который говорил, что его «цветное» шоу имеет «огромную» аудиторию: генерала Сарнова и его жену. Но энергия Сарнова, не жалевшего сил и средств на совершенствование новой, только родившейся техники, не пропала даром: цветное телевидение стало его очередной победой.

Радость победы была омрачена трагедией: в ночь с 31 января на 1 февраля 1954 года Эдвин Армстронг, этот выдающийся изобретатель, растративший все свое состояние на попытки расширить систему FM в радиовещании и безрезультатную судебную тяжбу, выбросился из окна своей манхэттенской квартиры. Смерть Армстронга потрясла Сарнова. Он возглавил делегацию RCA на похоронах, и биограф Армстронга вспоминает, что после похорон Сарнов встретил его и, глядя ему в глаза, сказал: «Я не убивал Армстронга». Он немедленно прекратил судебное дело, выплатив миллион долларов семье покойного.

Годы брали свое, и 1 января 1965 года совет RCA утвердил в должности президента корпорации Роберта Сарнова – старшего сына Дэвида, занимавшего до этого пост вице-президента NBC. Дэвид Сарнов стал почетным председателем, но и на этом посту продолжал энергично действовать, пока жестокая болезнь не свалила его.

Дэвид Сарнов умер 12 декабря 1971 года. Он погребен в мавзолее на кладбище Кенсико (KensicoCemetery) в Валгалла (Valhalla), Нью-Йорк. На его похоронах губернатор штата Нью-Йорк Нельсон Рокфеллер сказал: «Его гений заключался в его способности смотреть на те же вещи, на которые смотрят другие, но видеть больше. Слово “мечтатель” для многих означает “человек, витающий в облаках”. Мечтатель Сарнов обладал способностью видеть будущее   и претворять его в жизнь».

Эрнст Нехамкин
 

 



 

Make a free website with Yola