Русские американцы

 

САВЕЛИЙ СОРИН –

ТРИЖДЫ ПРОСЛАВЛЕННЫЙ ПОРТРЕТИСТ          

 

Художника Савелия  Сорина называли «трижды прославленным». Cначала он прославился  как портретист в России, потом во Франции, наконец, в США.

У отца Савелия было двойное имя Абрам-Израиль, поэтому художника иногда именуют Савелием Израилевичем, но чаще Савелием Абрамовичем.

Савелий (Завель) Абрамович Сорин родился 14 февраля 1878 года в городе Полоцке Витебской губернии в многодетной семье нищего еврея-портного. Семья принадлежала к хасидам, его родные постоянно молились и соблюдали многочисленные религиозные правила и запреты. Мальчик не учился в школе, ему очень нравилось рисовать, но его верующий отец запрещал ему это делать. 

В 1893 году после очередной ссоры с отцом  юноша ушел из дома. Два года он бродяжничал, живя на случайные заработки, побывал в Орле и Туле. Узнав, что в Одессе есть рисовальная школа, Савелий отправился туда и поступил учиться сразу в две школы: в общеобразовательную  и в рисовальную. Его педагогом и наставником был замечательный  художник  Кириак  Константинович Костанди.

Костанди не только учил, но и воспитывал художественный вкус, знакомил с творчеством западноевропейских мастеров, беседовал с учениками о литературе, музыке.

В мае 1899 года Савелий Сорин получил аттестат общеобразовательного училища и свидетельство об окончании  отделения живописи Одесской рисовальной школы с Большой медалью, что давало право поступить в Императорскую Академию художеств без экзаменов.

Это была большая победа: можно было продолжить обучение любимому делу в столице в Академии и преодолеть  черту оседлости.

Два года поступивший в Академию должен был обучаться обязательным дисциплинам: анатомии, перспективе и истории искусств. После успешной сдачи экзаменов он поступал в мастерскую к определенному профессору.

Профессорами – руководителями мастерской, в которой Савелий начал учиться, были известные художники И. И. Творожников и В. Е. Савинский. Оба они хорошо знали и Одесскую рисовальную школу, и Кириака Костанди, и то, что Савелий – оттуда, да еще окончил с Большой медалью, было для них очень весомой рекомендацией.

В. Е. Савинский был учеником и продолжателем дела преподавания  рисунка по системе, разработанной П. П. Чистяковым,  профессором и воспитателем художников предыдущего периода. Чистяков воспитал таких великих русских художников, как Васнецов,               Врубель, Поленов, Репин, Серов, Суриков.  Именно ему принадлежит основной принцип начального воспитания любого художника: в основе любой работы независимо от ее живописной стороны  должен лежать «крепкий» рисунок.

В 1901 году Савелия Сорина взял в свою мастерскую Илья Ефимович Репин. Он, как и другие профессора, считал, что в мастерских они имеют дело с уже сложившимися художниками, нуждающимися только в накоплении необходимого опыта и ищущими свой собственный путь в искусстве. Студенты любили и уважали И. Е. Репина не только как учителя, но и как воспитателя.

 Профессор Репин приходил в мастерскую раз в неделю, осматривал работы и, как правило, устно делал замечания. Он крайне редко поправлял работы кистью, не желая сделать их похожими на собственные, а чаще всего становился за мольберт рядом со студентами и сам писал тот же этюд, что и они. Студенты стояли позади мастера, затаив дыхание, и лучшей школы не могло и быть.

Репин был выдающимся портретистом, и это несомненно сыграло важную роль в творчестве художника Сорина. Репин был против точного копирования, он заставлял подмечать в модели наиболее характерные черты, сохранять их в памяти и изображать на портрете, и эти основы портретирования прочно усвоил молодой студент-художник Савелий Сорин.

На лето студентам разрешали ездить по городам и провинциям империи, писать этюды, портреты и картины.  В начале лета 1902 года Савелий Сорин оказался в деревне Обшаровке Самарской губернии, где отбывал короткую ссылку писатель Степан Скиталец. Там Савелий сделал несколько набросков и портретов, и они так понравились Скитальцу, что он написал о Савелии восторженное письмо в Арзамас Максиму Горькому, высланному из Нижнего Новгорода за участие в революционном движении.


Горький пригласил их к себе и для начала предложил Савелию написать портрет своей жены Екатерины Пешковой. Сорин в две недели окончил работу, и Горький тут же предложил написать свой портрет.

Художник посадил его на воздухе в зелени, попросил надеть голубую косоворотку и сверху накинуть черную крылатку, дал в руки суковатую палку и широкополую шляпу на голову. 

Портрет впоследствии вызвал восторженный отзыв Репина, который был знаком с Горьким и сам рисовал писателя. А самому Горькому портрет так понравился, и он так подружился с Сориным, что повесил фотографию молодого художника в рамке на стену своего кабинета среди фотографий других близких ему людей.

В 1904 году Сорин принял участие с этим портретом в своей первой международной выставке в Сент-Луисе, США. Из-за оплошности администрации русского отдела его экспонаты были проданы с аукциона, и портрет Горького был куплен коллекционером, который впоследствии подарил его Музею изобразительных искусств в Сан-Франциско.

Арзамасская ссылка Горького длилась недолго, в августе 1902 года он вернулся в Нижний Новгород вместе с   Сориным. Там молодой художник познакомился с Федором Шаляпиным, они подружились, и их дружба продолжалась до конца жизни великого певца.

После возвращения из поездки Савелий влюбился в студентку Яну Берсон и сделал ей предложение, которое было принято. Жених и невеста поехали в Нижний Новгород, где их приветливо встретил Горький, которому Яна тоже понравилась: она держалась свободно и весело, читала стихи, играла на скрипке. Но свадьба расстроилась: Яна заявила вдруг, что «она хочет жить вне семьи» и что с Сориным у нее все кончено. К тому же она солгала, что родственники Савелия вымогали у ее отца деньги на свадьбу. История кончилась плачевно: Сорин выпил мышьяк, и его еле откачали.

Возможно, к этому времени произошло какое-то примирение Савелия с отцом, и тот согласился позировать ему для портрета.

О событиях революции 1905 года Сорин писал: «У меня все симпатии были на стороне рабочих и интеллигенции». Волнения, вспыхнувшие в Петербурге, вызвали временное закрытие Академии художеств – вольнолюбивые студенты не желали учиться и не пускали профессоров в классы.

Но участвовать в этих волнениях Сорин не стал. Он посчитал, что гораздо важнее для него понять, что такое художник, особенно художник-портретист, какие задачи должен решать его талант, зачем его работы нужны людям. Савелий уехал в Италию изучать живопись старых мастеров.

Из Италии он привез свой автопортрет, где изобразил себя в одежде итальянского крестьянина: в красной рубахе с широким кушаком, с пышным черным бантом вместо галстука и соломенной шляпе.

В Италии Савелий Сорин познакомился с актрисой Элеонорой Дузе. Она была очень популярна в те времена среди европейской интеллигенции, незадолго до этого Репин сделал углем прекрасный ее портрет. Актриса согласилась на предложение его ученика, и Савелий сделал удачный и подробный набросок углем. Показав его по возвращении в Петербург Репину, он получил его одобрение и разрешение приступить к созданию дипломной работы. 

Это было написанное маслом огромное полотно под названием «Вдохновенные минуты», изображающее Элеонору Дузе во время репетиции.   Работа над картиной заняла почти год. Руководивший этой работой Репин сделал Савелию несколько замечаний по композиции, но на дипломной картине все осталось без изменений. «Поздравляю, очень хорошо сделали, что меня не послушали!» – сказал Репин своему любимому ученику на защите.

Итак, 31 октября 1907 года Сорин получил звание «художник» и оплачиваемый «пенсионерский отпуск». Полученная золотая медаль и  ходатайство руководителя обеспечили ему академическое «пенсионерство».

Пенсионерской поездкой называлась командировка для изучения и практического освоения исторического опыта и современных достижений в области живописи. Обязан он был стажироваться во Франции и Голландии.

 

Никаких других ограничений и обязанностей на «пенсионера» не накладывалось, кроме обязательного очного отчета перед Академией в конце года.  Получив сертификат,  удостоверяющий его статус художника и академического пенсионера, и «заграничный» паспорт, Савелий Сорин отбыл в Париж.

В Париже для молодых и приехавших совершенствоваться художников было открыто несколько частных академий, в том числе и специально для русских. Заплатив деньги, любой человек мог поступить в такую академию и учиться у знаменитых профессоров-художников или проходить стажировку под их руководством. Сорин не стал поступать в академию, он отправился в путешествие, ездил по Франции, Бельгии, Голландии, Швейцарии, Германии, где без устали посещал студии художников, музеи, выставки и частные коллекции. 

Осенью 1908 года Савелий вернулся в Париж. Это было время, когда художественная жизнь Парижа бурлила, когда кубисты, фовисты, абстракционисты, символисты, наряду с импрессионистами, пуантилистами, модернистами   сосуществовали вместе с приверженцами академизма, защищая свои принципы в публичных выступлениях, пропагандируя свои идеи в газетах и журналах, устраивая выставки. Во всем этом участвовали как французские художники, так и постоянно живущие в Париже художники со всего мира, среди которых было много русских. В частности, Сорин познакомился там с В. А. Серовым – старшим прекрасным мастером, который вел с молодым художником беседы об искусстве и призывал «высоко держать знамя русского художника».

Сорин снял ателье и начал работать. Он с интересом и уважением относился к новаторским поискам своих коллег в областях формы, цвета, линии, композиции и сюжета, но сам полностью утвердился в том, что основной его работой будет портрет, и не только потому, что это может дать заработок, но потому, что это доставляет ему удовлетворение и лучше всего у него получается.

Ранней весной 1909 года, посетив по дороге Максима Горького на Капри, Сорин вернулся в Петербург. Круг петербургских знакомых у него к этому времени был уже достаточно широк. Еще Репин вводил его в дома петербургской интеллигенции, знакомил с интересными людьми, понимая, как это важно для молодого художника, существующего только за счет своих трудов.  Когда появились его первые удачные портреты, о молодом мастере заговорили. Заговорили и о том, что он пишет прекрасные портреты, и о том, что он не примыкает ни к каким модным художественным течениям.

Сорин начал выставляться. Сначала это были выставки в Академии художеств, потом первая выставка в Петербурге, затем выставки, организованные художественным объединением «Мир искусства», и художественные критики стали упоминать портреты Савелия Сорина в своих статьях.

Период 1910-х годов становится очень плодотворным в его творчестве. К этому времени относится его знакомство и увлечение балериной Тамарой Карсавиной. По воспоминаниям историка театрального искусства Н. Н. Евреинова, Сорин «с максимальным наслаждением писал одно время ее и только ее». В 1910 году он написал ее прекрасный портрет, который она собственноручно подписала кистью «Писано с меня в 1910 году. Карсавина».

В канун 1912 года в Петербурге открылось литературно-артистическое кабаре «Бродячая собака» – легендарный арт-подвал, собиравший цвет русской литературы и искусства того времени. Сорин был завсегдатаем подвала, предполагают, что он привел туда Карсавину, часто там выступавшую с танцами-импровизациями.

Постоянным посетителем этого подвала была Анна Ахматова – начинающий поэт и в то время молодая богемная красавица. Савелий Сорин написал ее портрет, подчеркнув ее уверенность в себе и горделивую красоту. Анна Андреевна долгие годы хранила у себя фотографии этого портрета и дарила их  разным людям. 

За время, прошедшее после окончания Академии, Савелий Сорин уже стал знаменит, востребован и хорошо обеспечен. Его приглашали, особенно летом,  и в другие города и имения богатых и знатных людей, которые хотели получить портреты работы именно этого художника.

В 1912 году Савелий второй раз попытался создать семью. О его новой жене ничего не известно, кроме того, что ее звали Эстер. Когда ей пришло время родить, Сорин отправил ее к родным в Полоцк: в Петербурге не было никого из близких, кто мог бы позаботиться о ней . Эстер родила мальчика и вскоре после родов умерла. Родные Сорина, не считавшие жену сына своей – их брак не был заключен по иудейским канонам – уложили мальчика в корзину и оставили на крыльце сиротского приюта в Витебске, а Савелию написали, что его жена и сын умерли. В записке, найденной при мальчике, были его имя и фамилия, а отчество он получил по имени нашедшего его приютского истопника. Вероятно, впоследствии Савелий узнал от приехавших к нему в Париж родственников, что его сын не умер и живет в приюте  в России, но это произошло во Франции, уже опустился  «железный занавес», и сделать что-нибудь было невозможно. Сын Григорий вырос, стал летчиком и во время Отечественной войны летал штурманом на самолетах, которые могли быть куплены на деньги отца.

После событий октября 1917 года жить в Петербурге стало опасно, и Сорин отправился в Крым и поселился в Ялте. Там же собрались почти все его друзья, завсегдатаи «Бродячей собаки». Власть в Крыму менялась, приходили и Белая армия, и немцы, и большевики, были расстрелы и резня, но, тем не менее, обосновавшаяся в Ялте интеллигенция устраивала художественные выставки, в которых участвовал и Сорин.   Там появились работы, в которых он вышел на новый, более высокий творческий уровень, его портреты приобрели глубокий психологизм. Таков, например, портрет актрисы Веры Тищенко.

На Крым наступала Красная Армия, и Сорин отправился в Тбилиси (тогда Тифлис), который на время приютил беженцев из большевистской России. Там появилось много артистических кафе, где художники демонстрировали свои картины. Сорин вместе с друзьями из Петрограда и грузинскими художниками участвовал в оформлении этих местных «Бродячих собак».

Он был покорен красотой грузинских красавиц и создал их портреты, которые привели в восхищение тифлисскую публику. Среди них портрет Марии Эристави, которой царь Николай II как-то сказал: «Грешно, княжна, быть такой красивой».

В мае 1920 года к Сорину пришёл знакомый еще по Арзамасу Зиновий Пешков – представитель французского правительства в Грузии, приемный сын Максима Горького и старший брат Якова Свердлова. Он сказал Сорину, что если тот и его друзья немедленно не отправятся в Батуми, где стоял пароход «Сура», они неминуемо попадут в руки большевиков.

В море пассажиры французского корабля «Сура», среди которых были Сорин с друзьями, подверглись нападению грабителей. Это были сухопутные батумские уголовники, затаившиеся на корабле к моменту отплытия, а уже в открытом море, угрожая оружием, потребовавшие у пассажиров выкладывать ценности. Грабители с добычей уплыли к берегу  на корабельной шлюпке недалеко от турецкого порта Риза, а пароход «Сура» добрался до Марселя. Из Марселя Сорин 20 мая 1920 года прибыл в Париж.

Кое-что из своих лучших работ Сорин уже вскоре после приезда мог показать и даже продемонстрировать  на выставках. Еще отправляясь в Крым в 1917 году, он взял с собой последние подготовительные листы лучших своих портретов. Он так делал всегда, уезжая из Петербурга, для того, чтобы иметь возможность показать тем, кто, возможно, еще не знает, что он может как художник. Так он сделал, уезжая из Крыма в Закавказье и потом в Париж, и это принесло успех – он начал получать заказы и стал хорошо зарабатывать.

Воссозданное в Париже общество «Мир искусства» провело в июне 1921 года выставку русских художников, в которой принимал участие и Сорин. На выставке произошло знаменательное знакомство Сорина с Анной Павловой, за которым последовала поездка в Лондон для работы над портретом балерины. Портрет впоследствии был приобретен музеем Люксембургского дворца, считавшегося филиалом Лувра, где выставлялись работы современных художников. 

Во время оккупации Франции портрет Анны Павловой работы Сорина привлёк внимание рейхсмаршала Германии Германа Геринга, который увёз его из Парижа в Германию. После окончания войны портрет был возвращён во Францию.

 В 1923 году Савелий Сорин был приглашен королевской семьей Великобритании написать портрет невесты будущего короля Елизаветы Боуз - Лайон (тогда принцессы Йоркской), позже ставшей матерью королевы Великобритании Елизаветы II. Этот портрет до конца ее жизни был самым любимым портретом Королевы-матери.

Королевская семья приглашала Сорина писать портреты членов семьи пять раз. В 1948 году он написал прекрасный портрет принцессы Елизаветы, будущей королевы Великобритании.

 

Иногда после наблюдений, сделанных в парижских кафе, художник писал совсем другие портреты. Один из них – «Пьяница». Сорин вспоминал: «Она была девицей из кафе, а когда-то – большой красавицей… но сейчас она – только очень больная женщина. Трагическая фигура. Развалина. Я увидел ее однажды ночью в парижском кафе. Ее лицо меня заинтересовало.  Я чувствовал, что за ней стоит какая-то история...  Больше месяца она приходила в мою студию каждое утро точно в 9 часов, и за это время я узнал кое-что о печальной истории ее жизни».

В Париже у Сорина появилась жена, о которой нет сведений.  В 1922 – 1923 году у них родился сын Иван, а к 1930 году они уже расстались, хотя оставались в хороших отношениях, и Савелий до конца жизни заботился о них и гордился тем, что Иван стал офицером морского флота Франции.

На парижские выставки художников приходили богатые американцы, интересовавшиеся искусством. На одной из них Сорин познакомился с семейством американского миллионера Отто Кана (Otto Kahn) и написал портрет их дочери Маргарет, который так понравился отцу, что он заказал художнику портрет жены и его собственный, а также пригласил приехать в Нью-Йорк и жить на первых порах в их доме на Пятой авеню.

Сорин вскоре воспользовался приглашением. В 1923 году в Бруклинском музее состоялась выставка «Современное русское искусство и скульптура»,  где среди других работ русских мастеров были выставлены и портреты Савелия Сорина. 

     Почти в то же время состоялась выставка в Новой галерее (New Gallery) на Мэдисон авеню, где демонстрировались девятнадцать его  работ, в том числе и портреты Маргарет Кан и Отто Кана. Среди других участников были   Пикассо, Матисс, Брак, Модильяни, Сутин.

После первых двух выставок в Нью-Йорке  Сорин снял большую мастерскую с квартирой при ней в Нижнем Манхэттене, и, как писали местные журналисты, к его мольберту выстроились в очередь знатные и богатые. В эту квартиру он возвращался после частых в те годы поездок в Европу, в этой мастерской он работал и вел переговоры о выставках. Это стало правилом: четыре-пять месяцев он работал в Америке, семь-восемь – в Европе.

В Берлине Альберт Эйнштейн попросил Савелия Сорина сделать рисунок для своей книги. Он увлек художника гривой своих полуседых волос, интеллигентностью университетского профессора и печальным и тонким еврейским юмором. Книга Эйнштейна вышла с портретом работы Сорина.

В 1929 году в Берлине был выпущен первый альбом портретов Савелия Сорина. Всего было опечатано 300 экземпляров дорогого, с цветными репродукциями, альбома, и большую часть альбомов Сорин подарил своим близким и друзьям.

Усиление фашизма в Германии и антисемитизма во Франции заставили Сорина уехать в Америку навсегда. 

В 1939 году Савелий Сорин стал американским гражданином и женился на Анне Степановне Линн, приемной дочери художника князя А. К. Шервашидзе. Сорин встретился с ней на выставке, оказалось, что эта молодая привлекательная женщина хорошо образована, разбирается в живописи, любит музыку, а ее «приемного отца» Савелий хорошо знал по «Миру искусства» в Петербурге и  в Париже. Брак этот был счастливым, Савелий Сорин, наконец, обрел надежную семью. 

Они сблизились с Рахманиновыми, с семьей Шаляпина и многими другими русскими деятелями культуры, жившими в Нью-Йорке и окрестностях. Позже Анна Степановна рассказывала: «Он слыл весьма дорогим художником, и любая картинная галерея считала за честь иметь его произведения. “Я тебе, Савелий, позировать не стану, – шутил большой друг нашей семьи Сергей Рахманинов. – Потом, поди, не удастся выкупить свой собственный портрет”. “Я больше рискую, Сережа, когда сажусь в твое авто, и ты на бешеной скорости ведешь его по извилистым дорогам”, – отвечал муж. Дело в том, что Рахманинов действительно любил лихачить, водил авто, как каскадер, поэтому не каждый отваживался с ним проехаться».

После нападения Германии на Советский Союз Савелий Сорин с напряженным вниманием следил за событиями на фронте. Вместе с Рахманиновым он внес несколько больших сумм денег в Фонд помощи СССР в борьбе с фашистами. За свои денежные взносы Сорин получил от Советского правительства «Благодарность за вклад в победу над врагом», подписанную от лица страны Андреем Громыко – в то время послом СССР в США.

Уже через год после окончания войны Сорин оказался в Париже. Он был уже немолодым человеком, и ему это было нелегко, но очень хотелось повидаться с бывшей женой и сыном.

В 1951 году, работая  в Париже, семидесятитрехлетний Савелий Сорин  почувствовал себя плохо и вынужден был отказаться от поездки в Лондон, где его ждала новая работа. Он  был помещен в парижский Американский госпиталь. В те времена медицина еще мало знала о раке, диагноз был поставлен неверно, и врачи прописали знаменитому пожилому художнику отдых.

Выйдя из госпиталя, Сорин с женой отправились отдыхать в Швейцарию и Италию, а в октябре 1951 года вернулись в Нью-Йорк. В октябре 1952 года он был прооперирован, но было поздно.

Работал Сорин почти до конца жизни. Он оставил студию, лишь когда слег. В это время все разговоры, все мечты, все просьбы художника были только о том, чтобы все, что он писал свободно, не на заказ, было отдано в Россию, на родину. 

В 1952 году появился последний автопортрет Сорина. Седой мастер, не сдавшийся, не выпускающий сигарету изо рта, не утративший духовных сил, сидит у окна своей мастерской, выходящего в сияющий весенний солнечный сад, и пристально изучающе смотрит на нас, будто сейчас начнет писать ваш портрет. 

22 ноября 1953 года Савелий Абрамович Сорин умер. Он похоронен в Нью-Йорке в Бронксе на кладбище Вудлаун (Woodlawn). 

Главные газеты Соединенных Штатов, Великобритании, Франции поместили некрологи по поводу смерти Сорина. Савелий Сорин был включен в США в Галерею величайших художников Америки (American Gallery Greatest American Painters).

Только его родина никак не отреагировала на смерть много сделавшего для нее художника.

В течение двадцати лет Анна Степановна Сорина обращалась в правительство СССР с просьбой принять  картины мужа, завещанные родине, но не была удостоена даже ответом. У Анны Степановны уже было настойчивое предложение Великого князя Монако Ренье III передать картины в его дворец  для устройства там музея Савелия Сорина с тем, чтобы сама Анна Степановна пожизненно находилась бы  на полном содержании правительства Монако. Но она не могла согласиться на это, так как художник завещал значительную часть  своих картин родине.

Министр культуры СССР Екатерина Алексеевна Фурцева предложила Анне Степановне привезти в Советский Союз картины Савелия Сорина и заверила ее, что завещание художника  будет выполнено. Анна Степановна поверила Фурцевой и отправилась в Москву, собрав все остававшиеся в мастерской картины. 

Два портрета грузинских красавиц были по завещанию отвезены Анной Степановной в Тбилиси, остальные портреты, согласно завещанию, должны были все вместе храниться и экспонироваться либо в Третьяковской галерее, либо в Русском музее. Однако, возвратившись из Тбилиси, Анна Степановна узнала, что портреты уже отправляются в периферийные музеи СССР. Обещания министра культуры СССР о  том, что завещание художника будет выполнено,   оказались пустыми словами. Анна Степановна заявила, что забирает картины, так как не выполняется завещание художника. Боясь возможного международного скандала, ей дали уехать и увезти с собой часть картин. Тридцать   картин, уже распределенных по музеям, остались в СССР.

После возвращения Анны Степановны из СССР с картинами мужа в Монако в княжеском дворце в четырех залах  был устроен музей Савелия Сорина. В России же ни одна из работ художника, содержащихся в запасниках Третьяковской галереи и Русского музея, никогда не были выставлены, и имя его осталось забытым. Большую работу с целью возвращения на родину памяти о выдающемся портретисте ведет его внук, известный реставратор Владимир Григорьевич Сорин.


 



 

Make a free website with Yola