Русские американцы

 

«ЭЙНШТЕЙН МУЗЫКИ»

 

6 февраля 1909 года в Большом зале Петербургской филармонии давали концерт. Любители и знатоки симфонической музыки, слышавшие здесь Чайковского, Римского-Корсакова, собрались в зале послушать новые произведения. Один из сидящих в первом ряду, высокий, широкоплечий мужчина, был хорошо известен публике: это был Сергей Павлович Дягилев, один из основателей нашумевшего объединения «Мир искусства», прослаленный организатор «Русских сезонов», знакомивших европейскую публику с русским искусством. Рядом с ним сидел любимец петербургских балетоманов, солист балета Мариинского театра Михаил Фокин.

Дягилев и Фокин пришли сюда неспроста. Они вынашивали идею балета о жар-птице, который хотели показать парижской публике. Уже было либретто, были наброски костюмов и декораций, сделанные художниками Головиным, Бенуа и Бакстом, не было только «мелочи» – музыки. Им хотелось, чтобы это была музыка русская, но звучавшая по-новому, созвучная недавно начавшемуся двадцатому веку.

«Два произведения Игоря Стравинского: “Фантастическое скерцо” и “Фейерверк”», – объявил конферансье. При первых же звуках оркестра Дягилев и Фокин переглянулись, а к концу исполнения были уверены: они нашли то, что искали. «А каков сынок у нашего Федора!» – воскликнул Фокин.

Да, автор был сыном знаменитого петербургского баса, солиста Мариинской оперы Федора Игнатьевича Стравинского.

Игорь Федорович Стравинский родился 17 июня 1882 года в Ораниенбауме (теперь Ломоносов) под Петербургом и с раннего детства был погружен в музыкальную атмосферу. В три года маленький Игорь удивлял отца тем, как точно он мог повторить случайно услышанную мелодию. В девять лет он стал учиться игре на фортепиано и уже тогда решил, что станет композитором. Однако отец считал, что музыкальная карьера – слишком рискованное дело: «Музыкантом нужно быть или великим, или никаким! Поступай-ка ты в университет, становись юристом: это надежнее». И Игорь после окончания гимназии поступил на юридический факультет Петербургского университета. Но занятий музыкой не прерывал.

В университете он подружился с сыном Николая Андреевича Римского-Корсакова,   был приглашен в   дом знаменитого композитора и показал ему свои первые произведения. Римский-Корсаков оказался в затруднительном положении: уже в этих далеко не совершенных «пробах пера» он увидел «искру Божью» но он был в хороших отношениях с Федором Стравинским и не хотел эти отношения портить, зная его точку зрения на будущее сына. Поэтому он не рекомендовал Игорю поступать в консерваторию, но предложил ему свою помощь, которую тот с благодарностью принял.

Несколько лет Стравинский учился у Римского-Корсакова основам композиции. Под руководством учителя   в 1905 году он начал работу над первым крупным произведением – симфонией, гордо обозначенной им как «опус 1». Симфония впервые была исполнена в Петербурге 22 января 1908 года.

Бурные события 1905 года не обошли и Стравинского: он был довольно далек от политики, но, тем не менее, оказался среди арестованных участников студенческой демонстрации. Его отпустили через несколько часов, но об этом событии он с ужасом вспоминал всю жизнь. В этом же году он бросил учебу в университете (Федор Стравинский умер в 1902 году) и всецело занялся композицией.

В конце года он объявил о своей помолвке: его избранницей стала двоюродная сестра Екатерина Гавриловна Носенко – самый близкий его товарищ с десятилетнего возраста, самый близкий друг до конца ее жизни.

Браки между двоюродными братьями и сестрами были запрещены, венчание состоялось в сельской церкви под Петербургом, где местный батюшка не задавал слишком   много вопросов. Свидетелями   были два сына Римского-Корсакова, а по возвращении в город молодых благословил иконой сам композитор.

Через год у Стравинских родился сын Федор, еще через год – дочь Людмила, а впоследствии родились еще двое детей – сын Святослав (Сулима) и дочь Милена. По проекту молодого отца в Устилуге – имении Носенко в Волыни, Украина – был построен дом «Старая мыза», ставший на много лет основным местом творчества композитора (сейчас в нем дом-музей Стравинского).

Музыкальные контакты с Римским-Корсаковым продолжались, и прелестный вокализ «Пастораль», прозвучавший в дебютном концерте Стравинского 27 декабря 1907 года, благодарный ученик посвятил дочери композитора Наде. Учителю понравилось первое   самостоятельное оркестровое произведение ученика «Фантастическое скерцо», но рукопись оркестровой фантазии «Фейерверк», законченной в 1908 году   и отправленной Римскому-Корсакову на рецензию, вернулась с надписью: «Доставить невозможно из-за смерти адресата»…

…Молодой композитор с удовольствием принял предложение Дягилева написать музыку к «Жар-птице». Он любил балет и не считал балетную музыку второсортной (гениальные балеты Чайковского были исключением в музыке XIX века; «в фаворе» была музыка оперная). Стравинский был в числе первых композиторов и хореографов, утверждавших, что, как и музыка, аллегорический, образный язык танца не нуждается в литературном переводе, а сам способен воздействовать на души зрителей. «Опера – это ложь, претендующая на правду, а мне нужна ложь, претендующая на ложь», – говорил он.

Стравинский переехал во Францию и тотчас взялся за работу. За пять месяцев он написал музыку для 45-минутного балета, еще месяц ушел на оркестровку. Каждую законченную часть он передавал Фокину, и тот начинал репетиции.

25 июня 1910 года в Париже состоялось первое представление «Жар-птицы» с Тамарой Карсавиной и Михаилом Фокиным в главных партиях. Успех был грандиозный. Концертная сюита из музыки к балету стала одним из самых популярных произведений композитора.

Балет «Жар-птица» положил начало «русскому» периоду в творчестве Стравинского. Следующим «русским» произведением был балет «Петрушка», сюжет которого предложил сам композитор. Дягилев сразу же оценил потенциальные возможности идеи: в кукольного Петрушку вдохнули жизнь, он без памяти влюбляется в Балерину и гибнет от этой любви.

Парижская премьера балета 13 июня 1911 года была триумфальной, в немалой степени благодаря великолепной хореографии Фокина и гениальному Петрушке – Вацлаву Нижинскому, которого великая французская актриса Сара Бернар, присутствовшая на спектакле, назвала «величайшим в мире актером». Музыка балета получила самую лестную оценку в прессе. Особенно обрадовал Стравинского отзыв глубоко почитаемого им композитора Дебюсси, признавшего музыку безукоризненной, а некоторые места подлинным «изобретением» автора.

Еще заканчивая работу над «Жар-птицей», Стравинский задумал балет на сюжет из древнерусской истории дохристианского периода. «Я представлял себе торжественный языческий ритуал: мудрые старцы, сидящие по кругу, любуются танцем девушки, которую они собираются принести в жертву, чтобы задобрить бога весны». После успеха «Петрушки» композитор вернулся к волновавшей его теме и обратился за помощью к выдающемуся художнику и знатоку русской истории Николаю Рериху. Рерих помог воссоздать облик далеких предков, а Нижинский взялся поставить балет.

Премьера «Весны священной», состоявшаяся в Париже 29 мая 1913 года, вылилась в грандиозный скандал. С первых же минут представления поднялся такой неимоверный   шум, свист и   топание, что танцоры не слышали оркестра. Публика, привыкшая к музыке Брамса и Чайковского, была шокирована режущими ухо диссонансами. «С первых и до последних тактов музыки вы никогда не услышите ноту, которую вы ожидаете: это будет или соседняя нота, или нота, которая вообще не должна была появиться», – писал один из рецензентов. Понимание того, что музыка ритуального языческого танца не может быть похожа на вальс Чайковского, пришло чуть позже: уже в следующем году после концертного исполнения музыка «Весны священной» была названа одним из шедевров ХХ века.

В 1914 году Стравинские переехали из Франции, где они жили с начала сотрудничества с Дягилевым, в Швейцарию: у Екатерины Гавриловны диагностировали туберкулез, требовавший длительного лечения в   санатории,   к   тому   же Швейцария была   спокойным уголком в охваченной хаосом мировой войны Европе. Незадолго до начала войны в последний раз перед почти 50-летним перерывом Стравинский побывал в России: он пополнил коллекцию свадебных народных песен для задуманной им новой работы. Балет-оратория «Свадебка» стал итоговым для «русского» периода произведением, по определению автора, «симфонией русской песенности и русского слога».

Стравинский всей душой приветствовал Февральскую революцию 1917 года, но коммунистических идей не понимал и не разделял. Очень тяжело воспринял он разграбление «Старой мызы» в Устилуге. (Много лет спустя дирижер Геннадий Рождественский нашел у московского букиниста   титульный   лист   партитуры   «Прелюдий» Дебюсси с надписью «Моему другу Игорю Стравинскому»).

После свержения царской власти Дягилев уже не мог, естественно, открывать концерты и спектакли «Русских сезонов» гимном «Боже, царя храни», и по его просьбе Стравинский нашел замену: он сделал аранжировку бурлацкой песни «Эй, ухнем». На обложке партитуры Пабло Пикассо, ставший близким другом композитора, нарисовал символ революции – красное знамя.

В 1919 году по предложению Дягилева Стравинский пишет музыку балета «Пульчинелла», целиком основанную на темах итальянского композитора XVII века Джиованни Перголези. Балет положил начало нового длительного периода в творчестве композитора – периода «неоклассицизма».

Диапазон «неоклассических» произведений Стравинского чрезвычайно широк: здесь и балетная музыка («Пульчинелла», «Аполлон Мусагет», «Орфей»), и оперная («Мавра»), и инструментальная («Октет для духовых инструментов», «Концерт для двух фортепиано соло»), и симфоническая («Симфония в До»). Это не было стилизацией «под старину», когда Стравинский звучит, как Вивальди; наоборот, элементы «чужого» стиля оказывались подчиненными собственному стилю композитора, Стравинский всегда оставался узнаваемым.

В 1920 году Стравинские вернулись во Францию. Старые и новые друзья – Пабло Пикассо, композиторы Морис Равель, Франсис Пуленк, Артур Онеггер, писатели Жан Кокто, Андре Жид, Поль Валери – приветствовали их возвращение. «Пульчинелла» очень тепло была встречена публикой, опера «Мавра» – более прохладно: в какой-то степени сказалась неудачная постановка «миниатюрной» получасовой оперы на   огромной сцене театра «Гранд Опера».

В феврале 1921 года Дягилев познакомил Стравинского с балериной Верой Судейкиной, женой художника Сергея Судейкина. 39-летний композитор влюбился (пожалуй, здесь как нельзя больше подходит английское «to fall in love» – «впасть в любовь»), и Вера ответила взаимностью. Странная это была пара: он на шесть лет старше ее, ниже среднего роста (158 см), тощий (55 кг), серьезный, целеустремленный, в очках, не очень, мягко говоря, красивый; она – роскошная красавица, довольно высокая (170 см), улыбчивая, релаксирующая. Тем не менее, это была настоящая, большая любовь.

С самого начала их связи Вера развелась с мужем, а Стравинский сразу же сообщил   о случившемся жене.

Обе женщины подружились; эти «треугольные» отношения продолжались до смерти Екатерины Гавриловны в 1939 году.                                  

 Этот год стал роковым для Стравинского: зимой умерла от туберкулеза его старшая дочь, весной – жена, летом – мать. Европа вверглась в пучину войны, и Стравинский, болезненно воспринимавший любой беспорядок, а тем более – политический, воспользовался приглашением прочитать курс лекций в Гарвардском университете и перебрался в Америку, где, по его словам, «жизнь была еще упорядоченной».

В 1940 году он и Вера Артуровна зарегистрировали брак и купили дом в Голливуде, на много лет ставший их «домом творчества» (Вера Стравинская увлеклась живописью и довольно широко выставлялась) и гостеприимным прибежищем для многочисленных друзей.

Стравинский продолжал свои «неоклассические» музыкальные изыскания, отвлекаясь время от времени на создание произведений, более близких и понятных американской публике: «Танго» для джаз-оркестра Бенни Гудмена, «Цирковая полька» для парада слонов, которую он написал по просьбе Джорджа Баланчина. Творческое содружество с Баланчиным было чрезвычайно плодотворным: начавшееся еще в Европе в 1928 году постановкой первых «белых» (бессюжетных) балетов «Аполлон Мусагет» и «Поцелуй феи», оно продолжалось в Америке и породило такие балетные шедевры, как «Орфей»(1948 год) и «Агон» (1957 год).

С 1953 года Стравинский обратился к новой для себя, так называемой «серийной» технике музыкальной композиции, основанной на хроматической 12-нотной гамме. Апологетом этой техники был австрийский композитор Арнольд Шёнберг, с которым у Стравинского были довольно сложные отношения: в ответ на утверждения почитателей Шёнберга, что их кумир пишет «музыку будущего», Стравинский заявил, что он предпочитает писать музыку для своих современников, и это вызвало раздраженную реакцию Шёнберга. Тем не менее, Стравинский высоко ценил Шёнберга, назвав его «одной из величайших творческих личностей нашей эры». Отрицая первоначально «серийную» технику, Стравинский постепенно, особенно после смерти Шёнберга в 1951 году, воспринял ее, найдя ее удобной для произведений на религиозные темы, которыми он увлекся в последний период своего творчества.

В 1962 году Стравинский получил приглашение приехать с концертами в Советский Союз. Он не забыл обид, нанесенных ему советскими «генералами от музыки», которые называли его «лакеем   империализма», но, тем не менее, приглашение принял, так как считал, что обязан познакомить молодых советских музыкантов с достижениями современной музыки, от которой они были отгорожены. 80-летнего композитора сопро-вождал американский дирижер Роберт Крафт, его преданный секретарь, ставший ему «приемным сыном».

Демонстрируя изменения, происшедшие в политике Советского Союза, всемирно известного композитора приняла   министр   культуры   Екатерина   Алексеевна Фурцева. Концерты в Москве и Ленинграде прошли с триумфальным успехом. Растроганный композитор после одного из концертов обратился к публике и сказал (немножко не по-русски): «Вы не можете себе поверить, как я сегодня счастлив!»

Последнее произведение Стравинского, романс «Сова и кошечка», посвящено Вере и датировано 1966 годом. Пять последних лет жизни он ничего не сочинял и заполнял этот вакуум слушанием произведений любимых композиторов. Он умер 6 апреля 1971 года, не дожив двух с половиной месяцев до 89 лет. Его похоронили в Венеции – городе, который напоминал ему Петербург и который он очень любил. Его могила рядом с могилой Дягилева.

«Эйнштейном музыкального искусства» назвал Джордж Баланчин выдающегося композитора ХХ века Игоря Стравинского,   новаторские произведения которого были сродни революционной теории   относительности в физике.                                      

В некрологе газета «Обсервер» писала: «Игорь Стравинский был более чем великим композитором. Подобно Бетховену и Вагнеру, он был одним из тех титанов, которые оставили свой творческий след на   целой эпохе».

Эпоха, отмеченная гением Стравинского, продолжается до сих пор.

Эрнст Нехамкин

 

 

 

  

 

 

 



 

Make a free website with Yola