Русские американцы

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДМИТРИЯ   ТЁМКИНА

 

В 1969 году на экраны Советского Союза вышел фильм «Чайковский». Музыкальное оформление фильма режиссер Игорь Таланкин доверил американскому композитору Дмитрию Тёмкину.

Четырежды «оскароносец», автор музыки к более чем 120 фильмам, Дмитрий Зиновьевич Тёмкин родился 10 мая 1894 года в еврейской семье в городе Кременчуге Полтавской губернии Российской империи.

Его отец Зиновий Ионович Тёмкин был крупным специалистом-медиком, одно время он работал в Германии помощником нобелевского лауреата Пауля Эрлиха, а впоследствии стал активным общественным деятелем сионистского движения. К музыке он был равнодушен, хотя и был женат на учительнице музыки Марии Давидовне Тёмкиной. По настоянию жены он отвез семилетнего сына в Петербург и определил его в музыкальную школу при Петербургской консерватории. Потянулись унылые дни учебы, заполненные многочасовым сидением за фортепиано. Живому мальчугану до смерти надоели бесконечные гаммы, этюды и опротивевшая соната Гайдна.

Отец, работавший в Берлине врачом при российском посольстве, присылал деньги семье, в которой жил сын, но делал это нерегулярно, а затем деньги и вовсе перестали приходить, и мальчика устроили на работу в пекарню печь пирожки. Прослышав про это, мать примчалась в Петербург, забрала его из пекарни и, видя, что сын не блещет успехами в музыке, определила его в гимназию, где он основательно изучил литературу, историю и стал бегло говорить по-французски и по-немецки (английский язык не входил тогда в программу, о чем Тёмкин впоследствии очень жалел).

Как-то в гимназии ждали визита высокого чиновника и готовили   в его честь концерт, в котором должен был участвовать Дмитрий. Он начал   репетировать и вдруг почувствовал, что соскучился по музыке. С огромным удовольствием он играл Бетховена и Чайковского и даже несколько маленьких пьес собственного сочинения. Мать была в восторге и решила, что он должен опять заняться музыкой. Ему было 13 лет, и он мог уже быть студентом – в то время в консерваторию принимали в таком юном возрасте. Успешно сдав экзамены, Дмитрий Тёмкин стал учиться по классу фортепиано у профессора Блуменфельда, а по   композиции – у директора консерватории Александра Константиновича Глазунова.

Всю последующую жизнь Тёмкин с благодарностью вспоминал студенческие годы и своих консерваторских учителей. Глазунов любил своего ученика и часто рекомендовал его в качестве репетитора знакомым. Еще одним способом свести концы с концами была работа тапером в кинотеатрах, и Дмитрий частенько подыгрывал на расстроенном пианино страстям, бушевавшим на экранах немого кино.

В подвальчике у Невы ютилось дешевое кафе «Бродячая собака». Богемная публика кафе исповедывала авангардистские идеи в искусстве: кубизм в живописи, «верлибр» в поэзии, в музыке же кумиром был Дебюсси. Постоянными посетителями кафе были Мейерхольд, Маяковский, Блок, бывал там и приятель Дмитрия по консерватории Сергей Прокофьев, и студент Тёмкин тоже стал завсегдатаем «Бродячей собаки».

Как-то Глазунов спросил у Тёмкина, не хочет ли он провести лето в поместье одной дамы, которая просила порекомендовать ей студента в качестве аккомпаниатора на ее занятиях пением. Тёмкин с радостью согласился. Этой дамой   была   княгиня Екатерина Александровна Барятинская, младшая дочь Александра II от его морганатического брака с княжной Долгоруковой. В свои тридцать с лишним лет она была вдовой. Ее покойный муж, князь Александр Владимирович Барятинский, унаследовал расположенную близ села Ивановское в Курской губернии усадьбу Марьино – дворец, в котором коротала дни княгиня, занимаясь музыкой и пением. У нее было прекрасное сопрано, и Дмитрий не раз ей говорил, что она могла бы стать первоклассной певицей.

Их занятия прервала разразившаяся Первая мировая война. Княгиня открыла в другом ее поместьи в Ялте госпиталь для раненных офицеров и со всей страстью отдалась уходу за ранеными. В госпиталь попал князь Сергей Оболенский, который вскоре стал ее мужем. Тёмкин познакомился с ним на следующее лето в Ивановском Селе и продолжал бывать у них в их доме в столице. Княгиня была намного старше Оболенского, и брак их оказался   недолговечным. Впоследствии она   бежала из России в Лондон и выступала там с концертами под своей императорской фамилией Романова.

Благодаря Глазунову, Тёмкин завязал еще одно ценное знакомство – с графом Шереметевым. Граф был страстным меломаном, он содержал свой оркестр, которым сам же дирижировал, и в доме графа Дмитрий впервые услышал американскую музыку: марш "The Stars and Stripes Forever" американского «короля маршей» Джона Суза (John Sousa). У графа была возлюбленная, ее Дмитрий обучал нотной грамоте. Она была афроамериканкой из Нового Орлеана и пела в шоу в кабаре, где ею и пленился Шереметев. Пела мисс Руби хорошо и даже немного играла на фортепиано, но нот не знала, и Дмитрий учил ее по нотной   записи песен, которые она пела в кабаре. Учителю очень понравились необычный ритм и неожиданные синкопы неведомой ему афроамериканской музыки.

А в «Бродячую собаку» кто-то принес потрепанный и замусоленный лист из американского журнала, в который, очевидно, был завернут подарок союзникам по войне. На листе оказались ноты, и Тёмкин подсел к роялю. Это был знаменитый рэгтайм Ирвинга Берлина "Alexander's Ragtime Band". К тому времени среди богемной молодежи распространилась мода на все американское, и рэгтайм Берлина постоянно звучал в кафе. Некоторые, в том числе и Тёмкин, даже пытались танцевать под него, не имея ни малейшего понятия о рисунке танца.

Империя рухнула, но война продолжалась, и студентов консерватории стали направлять в концертные поездки на фронт. В одной из поездок Тёмкин сопровождал великую балерину

Тамару Карсавину. Он аккомпанировал ее танцу и заполнял паузы между номерами.

Октябрьская революция поначалу не внесла почти никаких изменений в жизнь консерватории. Когда у Луначарского спросили, кто будет директором консерватории, он засмеялся и ответил: «Кто же еще, если не Глазунов?» Но потом наступила холодная зима, а с нею пришел голод. Дмитрий еле выжил, давая уроки музыки и получая за них несколько картофелин и кусок колбасы.

Весной 1918 года Дмитрий Тёмкин завершил учебу в косерватории и получил почетный диплом. Готовясь к концерту на музыкальном фестивале, он поселился в Гатчине у своего давнишнего знакомого генерала Скирского, оставшегося   на военной службе в Красной Армии. Как-то вечером в дом Скирского ворвалась группа латышских стрелков и арестовала генерала. На следующий день взволнованный происшедшим Дмитрий решил проведать генерала в тюрьме. Охранник провел его в камеру, где содержался Скирский и еще несколько человек, но когда Дмитрий захотел оттуда выйти, сменившаяся к тому времени охрана его не выпустила. Все объяснения и уговоры не возымели действия, он попал в ловушку. Через некоторое время в камеру вошли солдаты и зачитали список всех, кто должен был пойти с ними – всех, кроме Тёмкина, которого, естественно, в списке не было. Как он потом узнал, всех их посадили на баржу, чтобы отвезти в Кронштадт, где их должны были судить, но по дороге баржа затонула, и все они погибли. Тёмкин же остался сидеть в камере.

Прошло три дня. Как-то он услышал, что в коридоре кто-то поет украинскую песню. Пел молодой охранник, только что приступивший к дежурству. Тёмкин подозвал его, они разговорились. Оказалось, что солдат тоже был из-под Полтавы. Он выслушал историю появления Тёмкина в камере и согласился передать записку в консерваторию. Через несколько дней в камеру зашли двое и освободили пленника. Полный благодарности, Тёмкин бросился к Глазунову, но тот уехал в путешествие, и они встретились только через много лет в Соединенных Штатах.

Прошла еще одна тяжкая зима. Здоровье Дмитрия ухудшилось, появились признаки надвигающегося туберкулеза. Мать написала в Берлин своему бывшему мужу (родители Дмитрия к этому времени разошлись) письмо с требованием немедленно забрать сына из России, если он хочет, чтобы тот остался жив. Отец связался со своими знакомыми в германском консульстве в Петрограде, и осенью 1919 года Дмитрий Тёмкин покинул родину

Худой, изможденный, он предстал перед отцом в зеленом обтрепанном костюме, сшитом из оконной шторы, и в обуви из автомобильной покрышки. Отец уже был женат, опять на музыкантше. Было решено, что Дмитрий продолжит занятия музыкой. Жить он будет отдельно, а практиковаться на прекрасном рояле у отца.

Поначалу все складывалось хорошо. Дмитрий жил в маленьком отеле, но целые дни проводил у отца. Вскоре, однако, он почувствовал, что становится обузой: квартира отца одновременно была его медицинским офисом, и гаммы и аккорды не были подходящим аккомпанементом для медицинских консультаций. Кроме того, между отцом и сыном возникли трения из-за отношения отца к России: отец до мозга костей был германофилом и поносил все русское, сын же не мог удержаться, чтобы не высказаться в защиту отечества, и отцу это не нравилось.

Кризис наступил через несколько дней. Отец надеялся, что Дмитрий подружится с мачехой, и они старались сблизиться, но однажды за обедом Дмитрий заговорил о матери, и мачеха почувствовала в его словах какую-то враждебность по отношению к ней. Она резко ответила, он вспылил и сказал то, что думал: «Не думаю, что вы поступили благородно по отношению к моей матери». Отец вскочил, указал ему на дверь и крикнул: «Убирайся!» Сын вышел со словами: «Я не вернусь!» Больше они никогда не виделись. Спустя несколько лет Тёмкину удалось переправить мать и сестру в Соединенные Штаты.

Судьба оказалась благосклонной к нему. Когда он плелся в унынии по улице, его кто-то окликнул: «Дмитрий!» Это был Харитон Расков, пианист, закончивший Петроградскую консерваторию несколькими годами раньше. Он хорошо знал Тёмкина и уважал его талант. Сам он не был блестящим пианистом, но зато имел выдающиеся способности к бизнесу и в Берлине процветал, занимаясь спекуляцией. Расков поселил Тёмкина у себя в квартире и стал его опекать.

Тёмкин прожил в Берлине два с половиной года. Эти годы были насыщены учебой, а учителем у него был знаменитый пианист, композитор и   педагог Ферруччо Бузони (Ferruccio Busoni). Если Глазунов воспитывал его в духе яркого романтизма, то Бузони привил ему вкус к строгой педантичности в музыке. В Берлине состоялось первое выступление пианиста Дмитрия Тёмкина с симфоническим оркестром: в зале филармонии он играл Концерт ля-мажор Листа для фортепиано с оркестром, труднейшую задачу для музыканта-виртуоза. Затем последовали другие успешные выступления.   Там же, в Берлине, Тёмкин получил первые гонорары за свои сочинения – легкие танцевальные пьески, которые были изданы анонимно или под псевдонимами: автор считал такое творчество недостойным ученика Глазунова и Бузони.

А Раскова обуяла новая идея. В те годы в большой моде были фортепианные дуэты, и Расков соблазнил Тёмкина на создание дуэта российских пианистов. В качестве приманки были выставлены финансовые соображения, хотя Расков преследовал и другие цели: он хотел в совместных выступлениях продемонстрировать свои способности музыканта, понимая, что одному ему это сделать не под силу. Они подготовили репертуар, распределили между собой роли: Расков, обладавший недюжинной силой и стальными пальцами, играл «форте» и «фортиссимо», Тёмкин вел лирическую мелодию. Местом своего дебюта они выбрали Париж.

Расков оказался прав. Большой концертный зал Парижа был битком набит на концерте дуэта «выдающихся русских пианистов». Русская музыка, русские музыканты пользовались в Париже большим спросом, и концерты следовали один за другим, принося исполнителям немалый доход.

В Париже Тёмкин подружился с Шаляпиным, которого знал еще по Петербургу. Шаляпин советовал ему с Расковым поехать на гастроли в Америку, но предупреждал, что там им понадобится реклама. «Представьте себе, – говорил он, – что вы решили выступить в Лондоне, где вас никто не знает. Вы накладываете на лица и руки темный грим, надеваете восточные халаты и тюрбаны, идете к колонне Нельсона и начинаете отбивать там поклоны. Вокруг вас собирается толпа. Люди спрашивают, кто вы такие. Вы отвечаете на незнакомом языке, похожем, скажем, на тибетский. Они заинтригованы, а вы делаете руками и пальцами жесты, как будто играете на фортепиано. Они подводят вас к роялю. Вы садитесь в ваших халатах и тюрбанах и с блеском играете 2-ю Венгерскую рапсодию Листа. На следующий день ваши фото во всех газетах, и полный сбор на вашем концерте обеспечен».

Еще одна парижская встреча оказалась судьбоносной. Моррис Гест (Morris Gest), российский иммигрант в Соединенных Штатах, выросший до бродвейского продюсера, предложил дуэту гастроли по Америке в водевильном шоу вместе с балетной труппой. Перспектива выступлений в водевиле   несколько покоробила «серьезных» музыкантов, но деньги   были предложены большие, и они согласились, надеясь подзаработать и вернуться в Париж.

Летом 1925 года на трансатлантическом лайнере они приплыли в Нью-Йорк и встретились с руководительницей балетной труппы Альбертиной Раш (Albertina Rаsсh). Она была родом из Австрии и там начала танцевать, но примой-балериной стала в Америке и

была, казалось, большей американкой, чем коренные американцы. Стройная красавица с выразительными глазами, она вела бизнес твердой рукой и преуспела в нем. Познакомившись с репертуаром Тёмкина и Раскова, она отобрала подходящие номера, но потребовала сократить их до нужной длительности, к ужасу пианистов, которые не представляли, как можно урезать «Полонез» Шопена или «Кампанеллу» Паганини – Листа.

Водевильный дебют состоялся в нью-йоркском театре "Palace". Театр был переполнен, во многом благодаря «паблисити», которое организовал старый знакомый Тёмкина князь Сергей Оболенский, бывший муж княгини Барятинской, женатый ныне на Алисе Астор, представительнице семьи знаменитых американских магнатов. Балетная труппа выступала в конце представления, а завершал его фортепианный дуэт, которому достались овации публики.

Полгода они колесили по стране, давая по три – четыре представления ежедневно, пока Тёмкин не сказал: «Хватит!» Дуэт распался, Расков продолжал зарабатывать игрой на фортепиано, а позже погиб в уличном инциденте в Филадельфии. Для Тёмкина водевильный   тур стал хорошей   школой: он научился контактировать с публикой, улавливать все нюансы   ее реакции. И еще одно   счастливое событие произошло, благодаря гастролям:   Дмитрий Тёмкин и Альбертина Раш стали мужем и женой, и многими своими успехами Тёмкин был обязан жене.

Он решил вернуться к концертной деятельности. В двух концертах,   состоявшихся в нью-йоркском Таун-холле, и в третьем, в Карнеги-холле, он играл впервые исполненные в Соединенных Штатах произведения   Пуленка, Равеля и свои собственные. К этому времени он увлекся джазом и даже брал уроки у известного афроамериканского джазового пианиста Флетчера Хендерсона (Fletcher Henderson).

В 1928 году Альбертина получила приглашение выступить со своей труппой в знаменитом кабаре Мулен Руж в Париже. Ко времени пребывания жены в Париже Тёмкину удалось договориться о концертах в парижской Гранд Опера. Он решил познакомить французов с американской музыкой, самым ярким представителем которой был Джордж Гершвин.

Концерты были построены на контрасте: первое отделение – классика, второе – Гершвин. В первом выступлении Тёмкин играл романтичный Концерт ля-мажор Листа и Концерт фа-мажор Гершвина с его смесью тонкой лирики и джаза. Второе выступление было еще более контрастным: за фортепианным концертом Моцарта прозвучала великолепная «Рапсодия в блюзовых тонах».

Музыка Гершвина вызвала бурю оваций публики и щедрую похвалу критики. В европейских музыкальных кругах Гершвина стали почитать, как одного из наиболее выдающихся современных композиторов, и заслуга в этом признании принадлежит Дмитрию Тёмкину, первым представившему музыку Гершвина Европе.

В 1929 году, после краха нью-йоркской биржи, Тёмкин с Альбертиной переехали в Голливуд, оставшийся островком, который еще почти не затронула Великая Депрессия. Звуковое кино делало первые шаги, экспериментируя в разных жанрах. Одним из экспериментов были фильмы-балеты, и продюсеры привлекли к съемкам Альбертину с ее труппой. Альбертина предложила продюсерам космический «Марс-балет», музыку к которому только   что закончил Тёмкин.   «Марс-балет» стал стартовым кинопроизведением будущего знаменитого кинокомпозитора, но музыку продюсерам представлял не автор, а служивший у Тёмкина и Альбертины в качестве дворецкого музыкально одаренный юноша: сам композитор посчитал зазорным демонстрировать свое произведение в «вульгарном» Голливуде.

Музыка была принята, автор получил приличный гонорар. Последовало еще несколько фильмов-балетов с музыкой Тёмкина, а в 1931 году в Голливуде решили снять фильм «Воскресение» ("Resurrection") по Толстому, и музыку к нему, естественно, предложили написать русскому композитору Дмитрию Тёмкину. Фильм получился слабый, да и музыка к нему была, по выражению автора, «стряпней из нескольких   русских мелодий в минорном ключе». Но уже в 1937 году Тёмкин был номинирован на «Оскара» за музыку к фильму «Потерянный   горизонт»   ("Lost   Horizon")   режиссера Фрэнка Капры (Frank Capra). На премьере фильма в Голливуде присутствовал Гершвин и показал автору музыки большой и указательный пальцы, соединенные в кольцо – бродвейско-голливудский знак высшего качества.

Номинация была хорошей рекламой, и Тёмкину предложили выступить в концерте с симфоническим оркестром Лос-Анжелеса. Он сыграл Концерт Рахманинова с прежним мастерством и вдохновением, и в душе его наступил разлад. Ему не хотелось бросать работу в кино, но как же потянуло его опять на концертную сцену! Случай все поставил на место: в доме приятеля он упал и сломал правую руку. Рука срослась неправильно, ее пришлось опять ломать, и в результате он не потерял способности играть, но о виртуозном исполнении не могло быть и речи.

В 1938 году Тёмкин работал над музыкой к знаменитому фильму «Большой вальс» ("The Great Waltz"). Продюсер фильма Бернард Хаймэн (Bernard Hyman) видел в роли главной героини французскую певицу Лили Понс (Lily Pons), Тёмкин же и режиссер Жюльен Дювивьер настаивали на том, чтобы главную роль сыграла австрийская певица Милица Корьюс (Militsa Korjus), обладавшая истинно венским шармом. Но продюсер был неумолим: «Только Лили Понс!» Темкину удалось достать пластинку со штраусовским вальсом в исполнении Корьюс, и они с Дювивьером принесли запись Хаймэну. Тот в это время принимал ванну. Они поставили пластинку на диск проигрывателя, и квартира заполнилась звуками чудесного сопрано. Хаймэн в халате выскочил из ванной комнаты:

– Лили Понс?

– Нет, Милица Корьюс!

– Приглашайте Милицу Корьюс, – сдался продюсер.

Во время войны Тёмкин написал музыку к нескольким документальным фильмам, в том числе к фильму «Битва России» ("The Battle of Russia"), при работе над которым он просмотрел тысячи метров советской хроники, запечатлевшей разрушенную Украину и осажденный Ленинград – город его юности.

В 1952 году продюсеры Стэнли Крамер (Stanley Kramer) и Карл Форман (Carl Foreman) и режиссер Фред Циннеман (Fred Zinnemann) снимали фильм «Ровно в полдень» ("High Noon"). Музыку к нему писал Тёмкин. Еще на раннем этапе съемок фильму предрекали провал: это был вестерн, но в нем не были соблюдены каноны жанра, и главного героя играл не писаный красавец, а Гари Купер (Gary Cooper), прекрасный актер, но бывший к тому времени уже в летах, с хорошо заметными мешками под глазами. Тёмкин решил, что фильм может спасти песня, и написал балладу "Do not forsake me, oh my darling" («Не покидай меня, родная»), которая звучала на протяжении всего фильма. И все-таки на предвари-тельном просмотре фильм был забракован экспертами. Тогда Тёмкин откупил у студии права на песню и продал ее грамофонной компании. Песня вмиг стала хитом, она звучала везде, и компания не успевала выпускать дополнительные тиражи пластинок. Когда спустя четыре месяца после выпуска пластинки фильм все-таки вышел в прокат, кинотеатры были заполнены зрителями,   а Дмитрий Тёмкин получил свои первые два «Оскара» – за музыку к фильму и за песню.

23 раза Тёмкин был номинирован на самую престижную кинонаграду Голливуда, а следующего своего «Оскара» он получил в 1955 году за музыку к фильму «Высокий и могучий» ("The High and Mighty"). Через три года музыка к фильму «Старик и море» ("The Old Man and the Sea") принесла ему четвертого «Оскара».

Можно только предполагать, что побудило советского режиссера Игоря Таланкина пригласить Тёмкина для музыкального оформления фильма о жизни Чайковского – гения русской музыки. Вторая половина 60-х годов была годами потепления отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами, и сотрудничество с американским композитором соответствовало духу времени. Для Тёмкина же приглашение стало настоящим подарком судьбы. В 60-е годы Голливуд переживал период радикальных изменений, стараясь приспособиться к новым веяниям моды, и Тёмкин болезненно воспринимал тенденцию к снижению роли музыки в фильмах. Ему хотелось поработать в фильме, в котором музыка была бы главным действующим лицом, а не просто декоративным атрибутом.

Он с энтузиазмом принялся за дело и стал, в сущности, сопродюсером и соавтором фильма. Съемки велись несколько лет, за это время Тёмкин успел побывать на родине.

Работа над фильмом стала подлинным возвращением композитора к истокам, к той музыке, на которой он был воспитан и которую бесконечно любил. Он не только мастерски использовал гениальные мелодии Чайковского, но и вплел в музыкальную ткань фильма собственную музыку, органично сочетающуюся с музыкой великого композитора. Таков, например, прекрасный вокализ в сцене воображаемой встречи Чайковского   (Иннокентий   Смоктуновский) с Дезире Арто (Майя Плисецкая), перемежающийся мелодиями из 5-й симфонии и из «Времен года».

Музыка Тёмкина к фильму «Чайковский» была номинирована на «Оскар» 1970 года и достойно завершила карьеру композитора. В 1967 году умерла Альбертина, и он почувствовал, что пришла пора покинуть Голливуд. Он уехал из Штатов и стал кочевать между Парижем, где снимал квартиру на Елисейских Полях, и Лондоном, где у него был дом в уединенном жилом районе.

В 1970 году произошла встреча, живо напомнившая Тёмкину о его юности. В Лондон на гастроли приехал МХАТ, и Тёмкина познакомили с актером Владленом Давыдовым и его женой Маргаритой Анастасьевой, тоже актрисой МХАТа. Сидя с гостями в небольшом ресторанчике, композитор вспоминал о Петербурге, об учебе в консерватории и о своем любимом учителе: «Феликс Михайлович Блуменфельд был для меня как отец…» «А вы знаете, – вступила в разговор Анастасьева, – ведь Феликс Михайлович Блуменфельд – это мой дедушка!» Тёмкин буквально онемел от удивления.

Гости пригласили его на спектакль «Третья патетическая», который они   привезли в Лондон   по случаю 100-летия Ленина, а потом Тёмкин организовал для гостей ужин.

В 1972 году он женился на Оливии Патч (Olivia Patch), которая годилась ему во внучки, и заполнял жизнь ежедневной игрой на фортепиано.

Он умер в Лондоне после короткой болезни 11 ноября 1979 года и был похоронен в Мемориальном парке Форест-Лаун (Forest Lawn Memorial Park) вблизи Лос-Анжелеса, где покоятся многие знаменитости Голливуда.

В своей ответной речи после получения третьего «Оскара» Тёмкин выразил глубокую благодарность Бетховену, Брамсу, Вагнеру, Штраусу, Римскому-Корсакову и другим великим композиторам прошлого. Присутствовавшие на церемонии вручения наград встретили его выступление смехом: они привыкли, что победители благодарят родителей, коллег по работе, и думали, что Тёмкин, по своему обыкновению, шутит. Но он не шутил, он действительно был им благодарен: они помогли ему поднять музыку кино до подлинного искусства, и в этом непреходящая заслуга композитора Дмитрия Тёмкина.

 




 

Make a free website with Yola