Русские американцы

 

ТАМАРА ТУМАНОВА –

«ЧЕРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА РУССКОГО БАЛЕТА»

 

Зимой 1919 года через заснеженную Сибирь пробирался поезд из Петрограда во Владивосток. В вагоне, в котором перевозили лошадей, бежала от большевиков 20-летняя Евгения Дмитриевна Хасидович-Туманишвили, дворянка с грузинскими корнями, жена служившего у Врангеля военного инженера Владимира Дмитриевича Хасидовича. Она была на сносях, и когда поезд застрял у Тюмени, 2 марта родила дочь, которую назвала в честь грузинской царицы Тамары и которой суждено было стать легендарной балериной.

Полковник Хасидович нашел семью лишь через пять месяцев после того, как жена с дочерью добралась до Владивостока. Но Гражданская война пришла и туда, и, спасаясь от нее, молодая семья перебралась в Шанхай.

Владимир Дмитриевич был инженером по строительству мостов, и это давало приличный доход. Евгения Дмитриевна ходила с маленькой дочерью на симфонические концерты, на балетные спектакли, и там Тамара впервые увидела, как танцует Анна Павлова, гастролировавшая по Дальнему Востоку. Заметив, как сильно действуют на дочь эти спектакли, как чувствует она музыку, мать решила, что ее дочь должна расти в Париже, городе искусства.

Но отец получил выгодное предложение работать в Египте, и семья переехала в Каир. Однако Евгения Дмитриевна рвалась в Париж, и в 1925 году все они, наконец, оказались там. Тамара, которой лишь недавно исполнилось шесть лет, поступила в балетную студию Ольги Иосифовны Преображенской, прославленной балерины Мариинского театра и выдающегося педагога.

Великая Анна Павлова тоже была ученицей Преображенской, и как-то во время посещения студии попросила Ольгу Иосифовну показать ей нескольких талантливых учениц для участия в организованном ею концерте в пользу Красного Креста. Мадам Преображенская не хотела, чтобы Тамара участвовала в просмотре, поскольку еще очень мала – еще успеет, когда подрастет. Тамара присела в поклоне и послушно прошла в конец класса. Когда дело дошло до фуэте, Тамара сделала пятнадцать, и очень хорошо, на одном месте. Павлова спросила: «Что это за девочка в конце, которая все так хорошо сделала?» и попросила Тамару подойти поближе. Тамара подошла и сделала поклон Павловой. «Ты любишь танцевать?» – спросила Павлова. «Очень люблю», – ответила Тамара. – «А какую музыку ты любишь?» – «Печальную и веселую». Павлова настояла, чтобы Тамара потанцевала и под ту, и под другую музыку, упомянув, что для нее самой музыка была второй жизнью. Остановить Тамару было невозможно, она импровизировала на музыку различных настроений, закончив русским танцем. Во время импровизации шестилетняя «прима» попросила почтенную аккомпаниаторшу не спешить, поскольку она нервничает, и не будет ли мадам любезной следовать за ней и ее танцем?

Павлова воскликнула: «Я беру ее, она произведет сенсацию!» И сенсация состоялась: 8 июня 1925 года Тамара, станцевавшая во дворце Трокадеро «Польку» Анатолия Лядова, была восторженно принята зрителями и сразу же стала знаменитостью. По совету Преображенской и с согласия родителей Тамара Хасидович взяла псевдоним и прославилась под именем Тамары Тумановой. В 1942 году при получении американского гражданства ее родители тоже стали Тумановыми.

В 1927 году Тамара начала учиться в парижском лицее  Мишле (Le Lycée Michelet) и в течение трех лет учебы делала успехи в письме, пении и гимнастике. Она училась играть на фортепиано, но страстью ее оставался балет – она продолжала занятия в студии Преображенской.

4 марта 1929 года, когда юной танцовщице исполнилось десять лет, она выступила на сцене Парижской оперы в ведущей роли в детском балете «Веер Жанны» (L'éventail de Jeanne) на музыку десяти выдающихся французских композиторов. Именно там на нее незадолго до своей смерти обратил внимание легендарный организатор «Русских сезонов» Сергей Павлович Дягилев и рассказал о ней хореографу Джорджу Баланчину – Георгию Мелитоновичу Баланчивадзе, который тогда начинал свою блестящую карьеру.

Баланчин пришел к Преображенской посмотреть маленькую Туманову, о которой ему рассказывал Дягилев. И Тамара, как она вспоминала, «расстаралась во всю мочь. Баланчин был поражен». Зная от Преображенской, что Тамара еще и пианистка, Баланчин попросил ее что-нибудь сыграть, и она его совершенно покорила, сыграв Моцарта – Моцарт был его идолом.

Покоренный Баланчин немедленно взял Тамару в недавно созданную антрепренерами Рене Блюмом и полковником де Базилем (псевдоним Василия Воскресенского)   труппу «Русский балет Монте-Карло», главным балетмейстером которой он был. Специально для нее он поставил три одноактных балета «Сильфиды», «Котильон» и «Ля Конкуранс». Премьера состоялась в Монте-Карло 12 апреля 1932 года.

Затем Баланчин ввел в состав труппы еще двух русских девочек: 13-летнюю ученицу Преображенской Ирину Баронову и 15-летнюю воспитанницу Матильды Кшесинской (знаменитая балерина имела балетную студию в Париже) Татьяну Рябушинскую. 4 июля 1933 года труппа впервые выступила в Лондоне, и три «бэби-балерины» стали сенсацией.

Побывав на одном из выступлений «бэби-балерин», Анна Павлова пришла за кулисы и сделала Тумановой подарок – жемчужную брошь в форме розы, которую сняла с себя. Сегодня эта брошь находится у прославленной грузинской балерины Нины Ананиашвили.

По причине малолетства юных танцовщиц сопровождали матери, среди которых главенствовала Евгения Дмитриевна, или, как ее все называли, «мама Туманова». Она не расставалась с пуантами Тамары после того, как в Парижской опере в них оказалось битое стекло. Мама Туманова не только была её костюмером, гримером и главным менеджером, она причисляла и себя к профессии своей дочери: «Мы сегодня сделали 64 фуэте!»

В 1933 году Баланчин ушел из труппы «Русский балет Монте-Карло», решив организовать собственную труппу – «Балет-1933», и Туманова ушла вместе с ним. Для нее он создал несколько балетов, в том числе «Моцартиану» на музыку Чайковского.

Труппа просуществовала всего шесть месяцев: Баланчина переманил в Америку импресарио Линкольн Кирстейн (Lincoln Kirstein), пообещав открыть для него в Нью-Йорке балетную школу. Туманова вернулась в «Русский балет Монте-Карло», главным балетмейстером которого стал Леонид Мясин. С именем Мясина связаны почти десять лет жизни Тумановой, она танцевала во всех его балетах, в том числе в его «балетах-симфониях» – в «Хореартиуме» на музыку Четвёртой симфонии Брамса, в «Фантастической симфонии» на музыку Берлиоза.

Еще один человек, в большой степени повлиявший на карьеру Тамары Тумановой, – знаменитый американский импресарио Сол Юрок. Впервые он увидел ее во время ее триумфального выступления во дворце Трокадеро и с тех пор внимательно следил за ее успехами. Именно он назвал Туманову с ее шелковистыми черными волосами и большими темно-карими глазами «черной жемчужиной русского балета». Благодаря Юроку состоялась ее первая поездка в Америку: он заключил контракт с де Базилем на гастроли в Америке, но с тем условием, чтобы в его труппу входила Туманова, и сделал ей прекрасную рекламу. Юрок в 1940 году в условиях разразившейся войны вывез труппу с Тумановой из Австралии, где артисты были на гастролях.

В 1937 году семья Тумановых переселилась из Парижа в Соединенные Штаты. Владимир Дмитриевич арендовал дом в Беверли-Хиллз (Beverly Hills), Калифорния.

В рассказе о Тамаре Тумановой нельзя не отдать должное ее отцу Владимиру Дмитриевичу Хасидовичу-Туманову. Военный инженер-мостостроитель, участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, кавалер ордена Святого Георгия, автор нескольких военных расказов, он был очень добрым человеком. «Милосердие, помощь людям, попавшим в беду, были его второй профессией», – вспоминала о нем дочь. Тамара с матерью постоянно находились на гастролях, и Владимир Дмитриевич был «хранителем очага» Он скончался в 1962 году и был похоронен на кладбище Голливуда.

По возвращении из Австралии Туманова получила подарок – поставленный для нее балет «Балюстрада» на музыку скрипичного концерта Стравинского. Авторы балета Баланчин, Стравинский и художник Челищев назвали «Балюстраду» бриллиантовым ожерельем для Тумановой, в своем покрытом камнями-стразами костюме – черной пачке, короне и туфлях – она сверкала отточенностью сложнейших пируэтов и арабесков. Премьера состоялась в январе 1941 года, за дирижерским пультом стоял Стравинский. 

Голливуд не мог обойти красавицу Туманову, и в 1941 году на экраны вышел музыкальный фильм «Испанская фиеста», в котором на музыку «Испанского каприччио» Римского-Корсакова блестяще выступил дуэт Туманова – Мясин. Балерина в совершенстве овладела искусством «фламенко», которому обучалась у знаменитой испанской танцовщицы и хореографа Архентины.

Через год она опять снимается в кино, на этот раз в полнометражной художественной картине «Дни славы» (“Days of Glory”) о борьбе советских партизан с немецкими фашистами. На фоне трагических событий разворачивается история любви партизанского командира и балерины Большого театра, которая наравне с мужчинами участвует в опасных партизанских операциях.

Командира играл Грегори Пек – это была его первая роль в кино и, по его признанию, первая любовь: 26-летний Пек и 23-летняя Туманова были пылко влюблены друг в друга.   Однако в 1944 году она выходит замуж за сценариста и продюсера фильма Кейси Робинсона (Casey Robinson), который из-за любви к ней оставил семью. «Мы вышли замуж», – сказала «мама Туманова».

Брак Тумановой и Робинсона продлился чуть более десяти лет. За год до развода супруг снял Тамару в фильме «Мы сегодня поем» в роли легендарной Анны Павловой и ещё в двух музыкальных лентах – «Глубоко в сердце» и «Приглашение к танцу» – и вернулся к оставленной когда-то ради Тумановой первой семье. 

В 1947 году Туманова возвратилась на несколько месяцев в Парижскую оперу, где она начинала, о чем всегда вспоминала с неизменной любовью. Приглашенный туда же на пост главного балетмейстера Баланчин поставил для «своей дорогой Тамарочки» балет «Симфония до мажор» на музыку Жоржа Бизе – последний балет Баланчина и Тумановой, одной из самых его любимых балерин, в совершенстве воплощавшей блеск его хореографии.

Поставленная Баланчиным партия Жизели в балете Адана, впервые исполненная ею в возрасте семнадцати лет, со временем стала вершиной её творчества и, по её словам, частью её самой. В 1949 году журналисты и критики Франции выбирали «лучшую Жизель всех времен и народов», и она получила «Гран-при де Жизель» – бронзовую статуэтку-слепок своих руки и стопы в знак признания её Жизели.

В 1950 году в Парижской опере специально на Туманову французский писатель, поэт, драматург, художник Жан Кокто (Jean Cocteau) и артист балета, балетмейстер Серж Лифарь поставили балет-трагедию «Федра» на музыку Жоржа Орика (Georges Auric). Кокто считал Туманову великой балериной и трагедийной актрисой, и эта роль наряду с Жизелью стала одной из самых знаменитых в её репертуаре.

Техника Тумановой была совершенно фантастической. Особенно восхищал всех ее баланс. Юрий Зорич, ее друг и коллега по балету, писал в своей книге воспоминаний: «Мы восторгались её устойчивостью и шутя говорили, что когда Тамара возьмет свой баланс в позе арабеска, то можно выйти из театра, пообедать и вернуться обратно, найдя Тамару незыблемой в той же позе». Японская балерина Асами Маки, видевшая Туманову в середине 1950-х годов, вспоминает: «Тамара танцевала гран-па из “Дон Кихота”. Неизменным успехом у публики пользовался ее баланс. Она заканчивала им свои вариации и долго стояла как вкопанная. Публика неистово начинала аплодировать. Когда аплодисменты стихали, Тамара все еще стояла без движения. Следовали повторные аплодисменты, приводившие зал в полный восторг».

В 50-е и 60-е годы прошлого столетия жизнь Тамары Тумановой, по ее выражению, «бурлила». В составе различных трупп и с концертными выступлениями она объездила Америку, Канаду, Европу, побывала в Африке – в Египте, где когда-то жила маленькой, но в Советский Союз не приезжала ни разу.

В 1965 году она снялась у кинорежиссера Альфреда Хичкока (Alfred Hitchcock) в фильме «Разорванный занавес» (“Torn Curtain»”) в роли балерины, разоблачившей американского шпиона. В 1969 году кинорежиссер Билли Уайлдер  (Billy Wilder) пригласил ее для работы над фильмом «Частная жизнь Шерлока Холмса» (“The private life of Sherlock Holmes”), где она сыграла русскую балерину.

В 1971 году Туманова, находясь на вершине успеха, в прекрасной форме, решила оставить сцену. «Надо оставить о себе хорошую память. Нельзя, чтобы публика, уходя, говорила: “Я помню, какая она была...”» Финальное выступление «великой Тумановой» состоялось на сцене лондонского «Колизеума» в одной из её любимых ролей – Одетты из «Лебединого озера».

Она не преподавала: «преподавать в Америке – это ад. Будешь учить совершенно неспособную девочку, а потом придет ее мамаша и потребует “money back” – деньги обратно. Это не для меня». Иногда, имея огромный опыт общения с великими хореографами, помогала ставить и восстанавливать балеты.

Они с матерью уединенно жили в доме в Беверли-Хиллз в компании кошек и собак. Дом был заполнен реликвиями былых триумфов Тамары. Ее друзья, верные «бэби-балерины», коллеги не забывали ее. Выдающийся советский и российский хореограф Юрий Николаевич Григорович, бывая в Америке, обязательно посещал ее. Он писал о ней: «Тумановой было что рассказать о тех, с кем она сотрудничала, встречалась, дружила. Да и ее саму я воспринимал как фигуру историческую, как бы пропустившую через себя, через свое творчество этот уникальный слой искусства балета ХХ века. Ведь, в сущности, она создатель того репертуара, тех ролей, что мы ныне именуем классикой нашего столетия».

Тамара тяжело пережила смерть матери в 1989 году. Она уже сама была больна, но держалась, ухаживая за матерью, когда же ее не стало, болезни навалились одна за другой, но до последних своих дней легендарная балерина оставалась красавицей. Она умерла 29 мая 1996 года на 78-м году жизни, ее похоронили в одной могиле с матерью на кладбище Hollywood Forever в Голливуде, недалеко от могилы отца.

Из интервью Тамары Тумановой 1970 года: «В балете я всегда исполняла царственные роли – принцесса, царица, драматическая героиня, греческая богиня, так что я привыкла всегда гордо держать голову. Но Билли Уайлдер требовал от меня все выше и выше задирать подбородок! “Вы королева балерин великой уходящей эпохи!” – твердил он»...



 

Make a free website with Yola