Русские американцы                                                                

 

“ОТЕЦ ТЕЛЕВИДЕНИЯ” –

ИЗ МУРОМА

 

В старинном русском городе Муроме большим уважением горожан пользовался Козьма Алексеевич Зворыкин – купец 1-й гильдии, пароходовладелец, председатель общественного банка. 30 июля 1889 года у него родился седьмой ребенок – сын. Последыша нарекли Владимиром, и судьбе было угодно распорядиться так, что купеческий сын из маленького провинциального российского городка стал   одним из создателей самого популярного чуда ХХ века – телевидения.          

Закончив в 1906 году Муромское реальное училище, Владимир поступил в Петербургский университет, но по совету отца, который видел, как сын тянется к технике,   перешел в Технологический институт. Будущее показало, что решение оказалось правильным.

В Технологическом институте в это время преподавал профессор Борис Львович Розинг, занимавшийся проблемой передачи изображения на расстояние. Он обратил внимание на способного и любознательного студента и привлек его к своей работе. Розинг был одним из первых, предложивших использовать электронно-вакуумную, или, как тогда ее называли, катодную   трубку в качестве   основного элемента системы дальновидения. Реализацией этой идеи он и предложил заняться студенту Зворыкину, и тот с увлечением углубился в работу, ставшую делом всей его жизни.

В 1912 году молодой исследователь с отличием окончил институт и уехал в Париж продолжать образование в CollegedeFrance под руководством знаменитого физика Поля Ланжевена. Занятия прервала Первая мировая война. Зворыкин вернулся на родину и был призван в армию, в войска связи.

Полтора года он служил в Гродно, затем попал в Петроград в военную радиошколу и чуть было не стал жертвой революционных событий. Февральская революция даровала права «нижним чинам», и Зворыкин был вызван в суд по жалобе одного из солдат, который утверждал, что тот над ним «издевается»: заставляет подолгу повторять в «дырочку» цифры, а сам в это время копается в   каком-то аппарате. Суд понял вздорность обвинений и отпустил офицера-изобретателя, однако Зворыкин понял, что вести исследовательскую работу ему не удастся, и   решил вернуться в   действующую армию.

Он попал в местечко Бровары под Киевом. Армия бурлила и была накануне развала. На общефронтовых митингах Зворыкин представлял свою часть. Однажды он возвращался с митинга на поезде и случайно увидел, как в соседних вагонах разоружают и арестовывают офицеров. Не медля ни минуты, он выпрыгнул на ходу из окна вагона и скатился по крутому откосу в кустарник. Вдогонку раздалось несколько выстрелов, но пули пролетели мимо.

Армия развалилась окончательно, и Зворыкин уехал в Москву. К власти пришли большевики, и все бывшие офицеры должны были явиться в комиссариат для призыва в Красную Армию. Перспектива участвовать в гражданской войне никак не привлекала молодого исследователя, который мечтал о работе в лаборатории, чтобы реализовать свои идеи.

В комиссариат он не явился, и, случайно узнав, что за это на него уже выписан ордер на арест, срочно выехал из Москвы. Он решил пробиваться в Омск: там ему незадолго до этого предлагали работу по оборудованию радиостанции с командировкой в США. В Нижнем Новгороде служащие бывшей отцовской пароходной компании помогли ему достать денег. С большим трудом он добрался до Екатеринбурга, где его арестовали и посадили в тюрьму до выяснения личности, но в город вошли чехословацкие части, охрана тюрьмы раз-бежалась, Зворыкин оказался на свободе и попал, наконец, в Омск.

Омск в это время был столицей независимой Сибири и нуждался в современной радиосвязи. Молодого радиоспециалиста снабдили необходимыми бумагами и снарядили   в деловую поездку   в США, где он должен был закупить новейшее оборудование. Выбраться из Омска можно было только на север, и Зворыкин отправился пароходом по Иртышу и Оби к Карскому морю, а затем на ледоколе в Архангельск, оккупированный войсками Антанты. Здесь он преодолел трудности, связанные с получением визы, и, сделав на пути остановки в Норвегии, Дании и Англии, накануне 1919 года добрался до США.

Зворыкин давно понял, что именно в Америке он сможет продолжить дело, начатое под руководством своего наставника профессора Розинга. Однако он чувствовал себя связанным обязательствами перед Сибирским правительством и возвратился в Омск. Здесь он отчитался по прежним поручениям, получил новые и в том же 1919 году вновь отправился в Америку, на этот раз навсегда.

С большим трудом он устроился в лабораторию фирмы ”WestinghouseElectric” в Питтсбурге и принялся за реализацию   идей электронного телевидения. К 1923 году им было создано телевизионное устройство с оригинальной передающей трубкой, но возможности разработанной системы были еще очень ограничены и не впечатлили руководителей фирмы. Зворыкин получил указание заняться более полезным делом – приборами, пригодными для практического применения. Но, работая над приборами, он не переставал трудиться над увлекавшими его идеями и в 1929 году запатентовал кинескоп – принимающую электронно-лучевую трубку,основные черты которой сохранялись до последнего времени в телевизионных приемниках.

К этому времени его положение стало прочнее: в 1924 году он получил американское гражданство, через два года защитил докторскую диссертацию в Питтсбургском университете. В 1929 году он встретил человека, который сразу же оценил перспективность его работ. Этим человеком был Давид Сарнов, родители которого еще ребенком привезли его в Америку из-под Минска. В то время он занимал руководящий пост в Радиокорпорации Америки (RCA).

Если Зворыкина называют «отцом телевидения», то Сарнов приходится телевидению «крестным отцом»: он предоставил Зворыкину материальные средства и отличные условия для творческой работы, назначив его руководителем исследовательской лаборатории RCA.

После создания принимающей трубки – кинескопа – Зворыкин приступил к совершенствованию передающей трубки. Трудность состояла в том, что при развертке передаваемого изображения свет воздействует на каждый элемент светочувствительного слоя очень кратковременно – миллионные доли секунды. Возбуждаемый при этом заряд оказывается ничтожно малым, усилить его до необходимой   для передачи величины было чрезвычайно трудно. Зворыкин задался целью создать трубку с накоплением заряда точечных фотоэлементов, и в 1931 году такая трубка была создана. Изобретатель назвал ее “иконоскопом”, от греческих слов “икон” – “образ” и “скоп” – “видеть”; можно предположить, что греческое слово было навеяно воспоминаниями об образàх – иконах в отцовском доме. Иконоскоп и кинескоп стали основными   узлами электронной системы телевидения, которая начала функционировать в США в 1936 году.

В конце 30-х – начале 40-х годов, наряду с совершенствованием телевизионной техники, в лаборатории Зворыкина велись работы в других областях электроники, в частности, по созданию электронных микроскопов. Разработанная Зворыкиным электронно-вакуумная трубка, чувствительная к инфракрасным лучам, стала основой приборов ночного видения, впервые примененных в годы Второй мировой войны.

Одним из наиболее плодотворных направлений деятельности лаборатории Зворыкина было применеие электроники в медицине, и после своей отставки с поста руководителя лаборатории в 1954 году он сосредоточился на работе в этой области техники, став директором Центра медицинской электроники при Рокфеллеровском университете в Нью-Йорке. И здесь его достижения были впечатляющими: он создал, в частности, читающее телевизионное устройство для слепых, его идеи были использованы при разработке метода эндорадиозондирования.

Контакты Зворыкина с родиной начались в 1933 году, когда к нему приехали гости из России – специалисты в области радиоэлектроники С. Векшинский и А. Шорин.   В том же году   Зворыкин   нанес ответный визит в СССР, выступил с докладом о своих работах в московском Доме ученых, а через год опять приезжал на родину, знакомился с работами московских и ленинградских лабораторий. В результате этих контактов в 1935 году между RCA и Наркоматом электропромышленности   был   подписан договор о сотрудничестве, сыгравший важную роль в становлении советской радиоэлектроники.

Во время Второй мировой войны Владимир Козьмич Зворыкин был активным членом Общества американо-советской дружбы, за что впоследствии, во времена маккартизма, подвергался преследованию со стороны властей. Казалось бы, всемирное признание заслуг выдающегося ученого и изобретателя – а он был удостоен более тридцати наград различных стран – и неизменно лояльное и даже дружеское отношение к Советскому Союзу должны были вызвать соответствующую реакцию советских руководящих органов, но нет – для них он был прежде всего человеком с клеймом эмигранта. Племянница ученого, трехкратная чемпионка Советского Союза по шахматам, международный гроссмейстер Кира Алексеевна Зворыкина опасалась даже упоминать имя своего знаменитого   родственника.

Неоднократно посещая Советский Союз, он не мог попасть в родные места: Муром был закрытым для иностранцев городом. Лишь в 1967 году 78-летнему ученому удалось побывать на родине, прибегнув к авантюрному ходу: будучи в туристической поездке во Владимире, он на такси съездил в Муром, походил по знакомым улицам, побывал в родном доме, постоял у родительских могил.

Советские энциклопедии давали о нем скудную информацию – совсем умолчать о его роли в истории телевидения было невозможно; кое-какие материалы о нем появились в России лишь в начале 90-х годов. Следует, однако, сказать, что и в Америке его имя не очень популярно: единственная книга о нем, написанная Альбертом Абрамсоном, появилась лишь в 1995 году и стала библиографической редкостью. Американцы не очень охотно отдают пальму первенства в создании основ телевидения русскому иммигранту, предпо-читая ему американского изобретателя Файло Фарнсворта. В своей книге Абрамсон убедительно доказывает, почему именно Зворыкин   является   подлинным “отцом телевидения”.

Владимир Козьмич Зворыкин умер в Принстоне, Нью-Джерси, в 1982 году, не дожив одного дня до своего 93-летия. В старости он частенько поругивал свое «дитя» за то, что оно считает своей главной задачей развлекать зрителей, щекотать им нервы, а не обогащать их знаниями, приобщать к достижениям человеческой культуры. Мы тоже часто ругаем телевидение, но почти в каждой квартире на почетном месте стоит аппарат, который стал неотъемлемой частью нашей жизни.

Эрнст Нехамкин

 

 

 



 

Make a free website with Yola